– «О, славный новый мир, где есть такие люди!» – возгласил он и посмотрел на Бенни. – Знаешь ли ты своего Шекспира, юный школьник? Нет? Это слова из пьесы, которая называется «Буря». Ты должен немедленно ее прочитать. В ней есть естественное чудовище по имени Калибан, и он произносит такие стихи, от которых сердце разрывается. «Страшиться нечего, хоть остров полон звуков…» Как же там дальше? Эх, дальше забыл. Ну что ж. В общем, таким я представляю себе Арканзас. Мечтаю когда-нибудь побывать там, но сначала мы должны выпить за это!
– Ты не должен пить, Бенни, – сказала Алеф.
– Ба. Конечно, он должен! Он школяр! Он должен научиться читать по-латыни, знать наизусть Шекспира и пить водку! – Приподняв стакан, Славой ждал. – Ну?
Бенни понюхал водку. От едких паров у него выступили слезы на глазах.
– Что?
– Где твой тост?
Бенни взглянул на хлеб на столе.
– У меня нет тоста.
– Это великолепно! – воскликнул Бутылочник. – Он действительно естественный. Нет, мой мальчик, ты должен вжарить тост, но не в тостере. Скажи что-нибудь от всего сердца! Вдохнови нас своими мудрыми чувствами!
– Я не знаю как.
– Закрой глаза и прислушайся. Итак, что ты слышишь?
Бенни закрыл глаза. Он слышал хриплое дыхание старика поблизости. Он слышал звуки труб вдали, когда кто-нибудь спускал воду в туалете на других этажах, но эти трубы не вдохновляли. Он слышал, как шипят и звенят радиаторы, когда по ним проходит пар. Эти звуки напоминали музыку и были уже гораздо приятней. Потом он услышал где-то далеко на улице вой машины скорой помощи, а затем совсем рядом – голос, тихо бормочущий:
«…Шум, сладкий шелест не таят вреда…»
Вздрогнув, он открыл глаза. Старик смотрел в потолок, забытый стакан с водкой стоял на краешке подлокотника, а Славой мечтательно декламировал:
«Порою сотни звонких инструментов звучат в моих ушах… Бывает, голоса я слышу, вдруг проснувшись… Они же снова погружают в сон…».
Он вздохнул и покачал головой.
– Все-таки вспомнил. Как я мог забыть? – Старик закрыл глаза и долго сидел молча – так долго, что Бенни подумал, не заснул ли он. Но Славой вдруг резко выпрямился и вытер глаза рукавом.
– Я сам вжарю за тебя тост, – хрипло произнес он и снова поднял стакан. – За голоса!
Голоса? Бенни растерялся. Он не собирался пить водку и хотел вылить ее в раковину, когда Славой отвлечется, но тост старика застал его врасплох, и не успел он опомниться, как стакан коснулся его губ, и водка, как жидкое пламя, обожгла горло и быстро добралась до желудка. Бенни поперхнулся и закашлялся, слезы залили ему глаза, но когда кашель утих и он смог разогнуться, он почувствовал странное тепло, которое растекалось внутри и согревало. Голова стала легкой и закружилась.
– Дрянь какая, – сказал он и потряс головой, пытаясь остановить головокружение.
– Хорошо, да? – сказал старик, влажно ухмыляясь.
– Отвратительно.
– Еще по одной? – спросил Славой, снова взяв бутылку. – Но на этот раз ты должен сказать тост.
– Славой! – предостерегающе сказала Алеф.
– Хорошо, хорошо! – Старик поднял руки в знак капитуляции, а потом, чуть понизив голос, пожаловался Бенни: – Ну прям как мать.
Вообще не похожа, подумал Бенни, но вслух этого не сказал. Вместо этого, осмелев от водки, он решил задать вопрос, который его давно мучил:
– Вот ты сказал «за голоса», значит ли это, что ты, как и… – Вопрос оборвался, прежде чем Бенни успел закончить его. Он почувствовал, что краснеет.
– Значит ли, что я как что?
– Нет. Я имею в виду, слышишь ли ты… – Слова отказывались подчиняться.
– Голоса? – ворчливо спросил Славой. – Конечно, я слышу голоса! Я же поэт!
Его руки снова заволновались. Они погладили его бороду, ущипнули за нос, потянули за ухо, а потом одна рука начала чесать тыльную сторону другой. Когда они успокоились, старик пристально посмотрел на Бенни.
– А как ты думаешь, откуда берутся стихи? Все вокруг нас имеет свой голос, юный школьник! Но только поэты и пророки, святые и философы имеют способность слышать.
– Они слышат голоса?
– Конечно! Сократ! И Жанна д’Арк! Рильке, Мильтон, Блейк!..
Бенни понятия не имел, кто эти люди, но кивнул, чтобы не показаться дураком.
– Моисей, Авраам, Исайя и все пророки! – продолжал старик, дергая себя за ухо и хлопая в ладоши. – И отцы психологии – Зигмунд Фрейд и Карл Юнг. Да, они тоже слышали голоса! Не говоря уже о великих миротворцах – Махатме Ганди и Мартине Лютере Кинге…
Вот, наконец, хоть кто-то знакомый. Мартина Лютера Кинга они проходили в младших классах. Мартин Лютер Кинг был великим человеком и героем движения за гражданские права. В честь него назвали праздник.
– Великие революционеры современности, все они слышали голоса и полагались на них…
Знание того, кем был Мартин Лютер Кинг, придало Бенни смелости.
