– Досмотр – крайняя мера, – задумчиво сказал Ланс. – Только из-за того, что корабль шел без позывных?
Клэн словно и не слышал его слов.
– …После того как корабль отказался принять десантную группу, мы открыли предупредительный огонь. Бой был честным, но мы проиграли.
– Корабль, с которым вы сражались, был рейдером одиночного класса в противолазерной броне? – Я выпалил эти слова, уже не сомневаясь в ответе.
Клэн вздрогнул:
– Да. Откуда вам известно о Белом Рейдере?
– Это и наш враг, – твердо ответил я. – У нас с ним свои счеты. Рейдер дал какую-либо информацию о себе перед боем?
Кожа клэнийца медленно темнела. Он буравил меня холодным, почти нечеловеческим взглядом, словно решая, не вцепиться ли в горло. Рука Эрнадо окаменела на рукояти меча.
– Я принц планеты Тар, – быстро представился я. – У меня нет причин лгать тебе. Белый Рейдер – наш враг.
Клэн пристально посмотрел мне в лицо:
– Да, принц. Я узнал вас и верю вашим словам. Человек, убивший на дуэли Шоррэя, не станет лгать без необходимости.
Интересная мысль, ничего не скажешь…
– Рейдер отказался от досмотра под предлогом того, что принадлежит секте Потомков Сеятелей и выше подозрений.
Редрак вздохнул:
– Этого нам только не хватало! Кучка религиозных фанатиков, завладевшая сверхкораблем…
Я знал о секте Потомков достаточно, чтобы мне стало не по себе.
– Клэн, – почти умоляюще произнес я. – Твой враг – это и наш враг. Почему вы требовали досмотра корабля сектантов?
Он молчал так долго, что я уже перестал надеяться на ответ.
– В излучении Рейдера, идущего в гиперпространстве, наши детекторы обнаружили спектр кварковой бомбы.
Я почувствовал страх. Дикий, беспредельный страх человека, у которого уходит из-под ног Земля. Земля с большой буквы, не просто почва, не песок и глина чужих миров, не сталь корабельного пола – а целая планета.
Земля.
Кварковая бомба использовалась для одной-единственной цели. И применяли ее лишь дважды, после чего самые воинственные миры галактики присоединились к договору о запрещении такого оружия.
Кварковая бомба уничтожала целую планету. Защиты от нее не существовало.
Космопорт Рейсвэя не отличался оживленностью. Кроме нас на нем находилась лишь пара неуклюжих грузовых звездолетов, окруженных непрерывно подъезжающими транспортерами, и патрульный кораблик, достаточно современный, но не слишком хорошо вооруженный. Он встретил нас на выходе из гиперпространства и эскортировал до планеты – символическая охрана, дань традиции и самолюбию молодой колонии.
Я сидел в своей каюте перед широким панорамным окном, которое на самом деле не было ни окном, ни телеэкраном. Тонкая ниточка световодов шла к нему от установленного на броне корабля объектива, проецируя на тончайшую стеклянную пленку усиленное фотоумножителями изображение.
Снаружи была ночь. Ночь без тьмы, изгнанной лучами прожекторов и отсветами двух десятков больших и крошечных лун. Волшебная ночь красивой, малонаселенной планеты, в столице которой не насчитывалось и ста тысяч жителей, планеты, покрытой лесами и цепочками прозрачных озер. Здесь был Храм Сеятелей и со временем могла развиться разумная жизнь. Но на планету пришли колонисты древних, задыхающихся от перенаселения миров, и местная жизнь уже никогда не поднимется к высотам разума.
Аборт в космическом масштабе – вот что такое колонизация планеты, не имеющей разумной жизни.
Но сделки здесь совершали честно. Вчера, после того как последний инкубатор с зародышами был проверен и под надежной охраной увезен с корабля, на наш счет в торговом банке Схедмона немедленно перевели всю обусловленную сумму. Власти планеты знали, за что платят. Уже через год каждая женщина получит на воспитание пятерых здоровых, крепких малышей. А лет через пятнадцать-двадцать удвоившееся население планеты будет на девяносто процентов состоять из молодежи. И сможет наконец-то приступить к преображению своего мира.
Жаль только, что он при этом утратит большую часть своей красоты…
Данька осторожно заглянул в открытую дверь:
– Можно?
Я кивнул:
– Тоже не спится, Данька?
– Ни капельки.
– Так всегда, когда корабельное время не совпадает с планетарным. Днем ходим как сонные мухи, а ночью глотаем снотворное. Дать тебе таблетку?
– Нет, не надо.
Данька удобно устроился в соседнем кресле, с любопытством разглядывая компьютерный терминал.
– Сергей, а мне можно научиться работать на этой машине? У нас в школе стояли «Атари», я чуть-чуть умею программировать.
– Можно. Этот компьютер управляется как угодно, даже голосом. Важно лишь четко давать задания и иногда подсказывать оптимальные пути решения…
В окне показалась длинная тяжелая машина на гусеничном ходу, подползающая к нашему кораблю.
– Привезли гравикомпенсаторы, – пояснил я. – К утру экипаж установит их, и можно будет стартовать.
– А нам не надо помогать? То есть, я хотел сказать, мне…
Данька явно смутился.
– Думаю, не стоит. Ни ты, ни я не разбираемся в местной технике так, как это требуется для монтажных работ. Наши ребята справятся быстрее, если не лезть им под руку.
