Я закрыл глаза. Спокойно… Это фанг. Он не сдвинется с места, не оценив все красивое вокруг. Спокойно. Послушать тишину – занятие недолгое.
Воздух был теплым и неподвижным. Вначале я услышал свое дыхание, потом – биение сердца.
Тишина.
Солнечный свет, безмолвно текущий сквозь веки. Цветочный аромат фанга, беззвучно разливающийся в лишенном запахов воздухе.
Тишина.
Молчание – от горизонта до песка под ногами. Неподвижные дюны, замершие скалы. Небо – темно-синий фетровый колпак.
Тишина.
Преддверие звука, напоминание о движении, тень жизни – далекий шелест сухих волн… А может, горячий пульс крови в бесполезных ушах. Сухой океан покрыт каменным льдом.
Тишина.
– Ты умеешь слушать, принц…
Слуховая галлюцинация, собственная мысль… Или нестерпимо громкий голос фанга?
Круглые немигающие глаза изучали мое лицо. Что же ты хочешь, фанг? Что пытаешься понять?
– Пойдем, – полушепотом попросил я. – Пойдем в мой дом, Нес.
– Смотри, – так же тихо ответил он. – Ты видишь невидимое, принц?
Сухой и чистый воздух – прозрачный, как вакуум, беспощадный, как увеличительное стекло. Туманная дымка водяных паров – грим на лице планеты – сдернута раз и навсегда.
Пустота.
Яркие, неживые цвета скал. Трупная синева неба. Желтое на синем, серое на синем, белое на синем. И каждый оттенок, каждый полутон – такой же чистый и мертвый.
Пустота.
Тысячи красок – и ни одной живой.
Пустота.
От горизонта – и до песка под ногами. Обнаженные скалы, стерильные горы, опозоренная вода.
Пустота.
И еще то, чего здесь никогда не будет. Зимний снег и весенняя зелень. Спелость летних ягод и желтизна умирающих листьев. Жилища людей, утопающие в цветах. Калейдоскоп праздничных одежд. Тонкие башни фангов. Бесконечная спираль узора на стенах. Корабли – стремительность очертаний от человеческой мысли и надежность от нечеловеческой логики.
Пустота.
Этого не будет. Ничего не будет. Они не услышали мой крик, не увидели моих кошмаров. Пустота. Я никого не убедил – лишь себя. Пустота. Конечная точка. Будущего нет.
– Ты умеешь смотреть, принц…
Тень уважения в голосе? Дрогнувшее лицо? Чушь. Все это слишком красиво… а значит, фанги правы. Терри, с ногами забравшаяся в кресло… Пустота. Данькины картины на стенах музея… Пустота. Прощальный взмах руки мальчишки-роддера… Пустота. Ланс в черном шаре пилотажного шлема… Пустота. Трофей, вылизывающий крошечного котенка… Пустота.
– Ты хорошо говорил, принц. Мы слушали. Но это лишь одна сторона правды.
Меня скривило в издевательской улыбке. Я понимаю вас, фанги. Незачем переводить ясные мысли в туманные человеческие слова.
«Ты красиво говорил, принц. Мы получили удовольствие. Но теперь мы покажем тебе другую красоту. Ты убедишься, что смерть может быть красивой. Мы устроим межзвездную бойню, чтобы тебя убедить. Это красиво».
Я смотрел на фанга – плавные, выверенные движения, абсолютная сосредоточенность и покой на лице. Сильный взмах руки – и пистолет отлетает далеко-далеко в песок. Уважительный полупоклон – и атомарный меч в серебряных ножнах ложится на песок передо мной. Вы давно все рассчитали, фанги. И мой спор с вами – тоже. Ты надел вчера человеческий меч, уже зная сегодняшний жест.
Тишина и пустота. Темное небо. Желтое ласковое солнце в ослепительном белом ободке.
– Фанг, смотри. – Слова выходили совсем не те, что я хотел. – Двойное солнце! Мы с Терри хотели сделать этот день главным праздником планеты. Он бывает лишь раз в сто с лишним лет.
«Праздник, который не увидишь дважды» – так мы хотели его назвать. Но тебе я этого не скажу. Твой абсолютный вкус не будет оценивать наши дилетантские попытки «сделать красиво». Мы останемся со своей красотой, фанг. С ней мы и умрем.
Нес кивнул, даже не посмотрев в небо.
– Ты умеешь думать, принц. Для каждого спора есть главное время. Раз в сто лет или раз в жизнь.
– Мы будем драться? – спросил я, поднимая меч.
Фанг кивнул.
Я взмахнул мечом, сбрасывая с клинка ножны. Перерубил их в воздухе – носить этот меч мне не придется. Даже если я выиграю поединок, на пути к куполу оружие станет лишь бесполезным грузом.
Никто не нападет на меня: планета мертва.
Никто не нападет на мертвеца…
Нес вытащил из ножен свой клинок, и я невольно отметил его ширину. Лезвие моего меча было раза в два уже.
Что это ему дает? Слишком широкий меч дьявольски неудобен.
Фанг отсалютовал – движение было сложным и бесспорно красивым. Как я устал от вашей красоты!
Я ударил быстрым, точным, колющим ударом. Подлым ударом – Нес не был готов к защите, он приветствовал меня…
Клинок вошел в тело фанга с тонким хрустом – то ли ломались кости, то ли рвался защитный костюм. Нес отшатнулся, снимаясь с меча. Десять сантиметров атомарного лезвия, прошедшего сквозь тело, словно и не причинили ему вреда. На лице фанга появилось обиженное выражение.
– Плохо, – разочарованно протянул он. – Плохо, принц…
– Война – это всегда плохо, – почти закричал я, уже не следя за патологической банальностью фраз. – Сам напросился.
– Удар плохой, принц. Слова еще хуже…
