И к его ногам упали три ракеты. Гордон благодарно кивнул девушке и поспешно вставил новую ракету в ракетомет. И вдруг раздался дикий крик. Фриман молниеносно выглянул из укрытия и увидел, как один из повстанцев упал, пробитый несколькими пулями. Гордон, злобно поморщился и выпустил вторую ракету. Штурмовик на этот раз пытался просто уйти от нее крутым виражом, но у него не получалось. Ракета врезалась в его бок и взорвалась, оставив на нем солидную вмятину. Штурмовик дрогнул, но не упал. Развернувшись, он помчался на маленького неугомонного стрелка, который тут же скрылся за стеной. Фриман услышал, как в стену рядом с ним с той стороны вошло несколько зарядов – штурмовик действительно разозлился! Гордон, торжествующе улыбнувшись, вставил очередную ракету и выглянул. Женщина с красным крестом на рукаве торопливо утаскивала убитого повстанца в укрытие, пока штурмовик разворачивался на очередной круг. Второй выстрел Гордона был более чем удачным – он попал в двигатель штурмовика. Из винтов того тут же пошел густой черный дым. Штурмовик снизился, но все же еще держался. Стрелял он теперь короткими очередями, и уже совсем не точно. Фриман зарядил ракетомет последней ракетой. Теперь стрелять было почти не опасно – штурмовик умирал. Гордон открыто вышел из своего укрытия. Штурмовик, увидев своего обидчика, круто развернулся к нему. И Фриман выстрелил. Одновременно с этим выстелил и штурмовик. В грудь Гордона мощно ударило три раза, и он со слабым криком упал. Но успел заметить, как штурмовик разорвался прямо в воздухе, и его обломки грянулись о землю.
Фриман прилагал все свои последние силы, чтобы е потерять сознание от резкой и сильной боли. Услышал, нет, скорее почувствовал – к нему подбежала врач. Гордон застонал, чувствуя, что ему больно вдыхать. Он и не заметил этого звука раньше, но скафандр запищал, сообщая о полной разрядке.
– Доктор Фриман, – взволнованно сказала подбежавшая женщина, – Лежите, не двигайтесь! Сейчас мы окажем помощь.
Гордон машинально потянулся рукой к груди, боль в которой вдруг начала угасать. И, даже сквозь потемневший взгляд увидел – крови на пальцах не было. С усилием приподняв голову Фриман пораженно увидел, что он цел и невредим. Только грудная бронепластина скафандра была слегка погнута в углу. Остатки энергии костюма спасли ему жизнь. Третья пуля уже почти пробила броню. Но все же последние жалкие проценты энергии сумели ее удержать. Гордону опять повезло.
– Все в порядке! – остановил он кинувшуюся за подмогой женщину, – Костюм выдержал…
Медик сначала растерянно, а потом и восхищенно смотрела, как Гордон поднимается на ноги. Возможно, Фриман этого и не понимал, но в глазах этих людей он вырос еще больше. Он выжил после трех попаданий штурмовика прямо в грудь! Человек на такое не способен! Только мессия.
Фриман, прислушиваясь к утихающей боли в груди, шатающейся походкой пошел обратно в подвал. Он забыл там свой автомат. Об Одессе Кэббедж он вспомнил только тогда, когда снова его увидел. Тот, похоже, только что закончил передавать сообщение.
– Фух, ну все! – утер он пот со лба, – О, Доктор Фриман! Я полагаю, вы уже справились с этим штурмовиком?
– О да, – измученно простонал Гордон, падая на стул, – Раз плюнуть…
– Сэр, – полковник Кэббедж тоже присел, – Ваша репутация заслужена вами по праву, сэр.
– Наверное, – пробормотал Гордон, – Послушайте, Кэббедж. А вы полковник чего? Разве теперь у людей остались воинские звания?
– Я полковник ВМС, сэр, – серьезно ответил он, – То есть, я был им, еще до этого всего… Ну, вы понимаете. А сейчас ведь военное положение, не так ли? Поэтому и все звания снова обретают силу. Даже если Военно-морских сил уже нет и в помине…
Фриман вдруг только заметил на груди Кэббеджа полоски наград и орденов. И, судя по их количеству, наград у полковника было когда-то немало… Гордону вдруг стало стыдно.
– Извините, полковник, – сказал он, – Я просто неудачно пошутил. Но все же… скажите мне одну вещь. Здесь сегодня был один человек. Вы разговаривали с ним. Такой худощавый человек в деловом синем костюме.
Лицо Одессы Кэббеджа резко изменилось. Все радушие вдруг слетело с него. Осталась только напряженность и серьезность.
– Вы говорили с ним, я знаю, – продолжал Гордон, наклонившись к полковнику, – Что он вам сказал? Это он предупредил вас об атаке штурмовика?
– Доктор Фриман, – твердо и торопливо сказал Кэббедж, – Извините, мне правда жаль, но я не могу говорить об этом.
– Полковник…
– Доктор Фриман, вы совершили благородный поступок, сбив штурмовик, – быстро перевел тему Кэббедж, – Благодарю вас от всех нас. Я попрошу, чтобы кто-нибудь открыл вам ворота, чтобы вы могли ехать дальше. Как я понимаю, Илай сейчас очень нуждается в вашей помощи.
Гордон вдруг вспомнил о цели всей своей поездки. Действительно, каждая минута была дорога. Кэббедж не будет говорить о G-man`e. Опять…
– Ладно, полковник, – сказа Гордон, пожимая ему руку, – Я вас понял. Спасибо за прием.
