– Собери, – вортигонт едва слышно фыркнул и отвернулся.
Гордон, подозрительно покосившись на своего нового знакомого, все же опустился на колени и набрал полные горсти коричневых кожистых шариков, от которых шел резкий сладковатый запах.
– Послушай, эй, – позвал он, подходя к вортигонту, – И зачем они мне? Мне что, рассчитать их КПД? Куда я их дену?
– Неси ферроподы с собой, – "ответил" вортигонт и взглядом показал вперед, – Следуй за мной, Свободный Человек.
И вортигонт почти бегом припустил вперед. Фриман, чертыхнувшись, нагнулся за автоматом и дробовиком, при этом уронил пистолет, да еще и пара кожистых шариков покатилась по песку, вывалившись у него из рук. Пробурчав что-то неприятное, Фриман наспех закрепил оружие на скафандре и, набив шариками отделения костюма, побежал вслед за вортигонтом. Все шарики в отделения не уместились – штук пять Фриману все же пришлось нести в руках. От их сладковатого резкого запаха у него уже начала немного кружиться голова. Гордон шумно чихнул, когда они с вортигонтом подошли к высокому сборному заборчику, загораживающему расщелину в скале. Вортигонт толкнув дверь в заборе – и Фриман вошел туда вслед за ним, стараясь дышать в сторону.
Они оказались в довольно узком ущелье. Дорога между скалами была не более десяти шагов в ширину. Сюда почти не проникал солнечный свет, и тут царили легкие сумерки. Своды скал постепенно смыкались над головой, так что иногда Гордону казалось, что они находятся просто в очень большой пещере. Пройдя сотню метров, Гордон не заметил ничего, выдававшего здесь присутствие кого-либо. И лишь за поворотом они встретили первых обитателей лагеря вортигонтов. Двое граждан в синих робах сидели у грубо сложенного костра и молча смотрели на пламя. Гордон заметил их еще за несколько шагов, и точным взглядом определил – эти граждане только что успешно сбежали из города, что удавалось только отдельным счастливчикам. И теперь они пришли сюда, к своим друзьям и соратникам по идеям, чтобы те дали им уверенность и вложили в руки оружие, а в души – силу для новой борьбы, борьбы за их Свободу. И сейчас они просто сидели у костра, наслаждаясь тем, что уже никто сейчас не подойдет к ним и не разгонит их, не обругает, не начнет безнаказанно бить и осыпать унизительными репликами. Они не переговаривались, как это могли делать люди в обычной ситуации, они не обменивались впечатлениями, не делали вообще ничего. Просто смотрели на пламя, полностью отдавшись ему, растворившись в нем. Они полностью забыли сейчас обо всем. Они наконец-то получили первые минуты покоя и уверенности впервые за много лет. Фриман завидовал им.
Гордон решил не беспокоить их, но, когда они с вортигонтом проходили мимо, один гражданин все же поднял взгляд на пришедших и улыбнулся. Едва заметно склонил голову в знак приветствия – Фриман ответил ему тем же жестом.
– Ну, Док, – весело сказал "гражданин", кивая на ферроподы, которые нес Гордон, – Вы теперь у нас настоящий муравьиный лев!
Фриман усмехнулся, но предпочел не отвечать – да и что он мог ответить? Хотя, уже было ясно, что эти люди знают, зачем вообще нужны эти кожистые шарики, а значит – он не зря набил этими пахучими ферроподами все отделения скафандра. Фриман, еще раз чихнув от резкого запаха, поспешил дальше за вортигонтом. Они зашли уже в самую настоящую пещеру – высокие своды скалистых стен над головой сомкнулись. И вортигонт остановился, сделав приглашающий жест рукой. Они пришли.
Первое, что подумал Фриман – да, это внушительно. Вортигонты постарались на славу. Учитывая то, что у них была, так сказать, природная страсть к пещерам, здесь царила нежная полутьма, рассеиваемая одинокими редкими лампочками, развешенными на стенах. Вот – три больших палатки, из которых доносится мирное посапывание – кто бы там ни был, ему сейчас было тепло и спокойно, как никогда в жизни. Из одной из палаток слышалась тихая возня и перешептывания – но Фриман не смог разобрать, что говорят. Да это было неважно. Рядом с палатками, возле маленького генератора, среди разного полезного хлама вроде баллонов с пропаном и кладок дров, стоял большой навес, под которым, на грубой подстилке из сложенных вместе пружинных матрасов, спали двое человек. Фриман приблизился к ним. Это были повстанцы. Они спали уже не так безмятежно. Один из них, мужчина лет сорока, постанывал и подергивался во сне, словно даже в мире сновидений Альянс снова настиг его для вечного боя. Гордон, покачав головой, тихо, чтобы не будить их, отошел в сторону. Вортигонт, приведший его сюда, мирно стал в сторонке и, сложив руки в умиротворяющей позе, почтительно наблюдал за Свободным Человеком – живой легендой, о которой он до этого слышал лишь впечатляющие рассказы от своих соплеменников.
