Особенно заметно, что любовь у них давно прошла, когда в барак приносят подносы с едой. Подносы здесь глубже чем в окружной — пайки большие. Еда для тюрьмы невероятно хороша. При виде каждого подноса Рэнди всплескивает пергаментными руками и старческим дребезгом, похожим на звон осколков в разбитом китайском термосе вопиет: «О Джисис, скажи что же я такого хорошего сделал чтобы заслужить такое великолепие?» Рэнди сминает всю очередь работая острыми локотками, пока не оказывается первым в очереди. Мексы так его и кличут — гринго нумеро уно.
Проглотив харч, Спрингер становится философом:
— Ну скажите, скажите мне пожалуйста, это нормально ваще что в каталажке я питаюсь лучше чем дома?
Наверное, жене стало бы стыдно, услышь она его ежедневный трехразовый перфоманс.
Рэнди Спрингер это история торча, залётов и ломок. Наверное ему Уэлша надо было подсовывать, а не Пастернака. Но Уэлша в тюремной библиотеке я пока не отрыл.
В последний залёт гринго Спрингера дело было так. Он втюхался раствором и поехал по делам фирмы. Ложку и машинку швырнул на пассажирское сидение — спешил. Не успел толком отъехать от дома, как под воздействием концлагерной диеты от сварливой жены, мистер Спрингер до судорог во рту захотел бутербродик с арахисовым маслом. «Чуток на встречу опаздаю» — решил он — «не умрут». Свернул к дому. Бросил машину неряшливо — посреди въезда, дверцу водительскую оставил распахнутой, движок не заглушил. Кинулся на кухню — лепить чудо-бутерброд.
Мимо дома проезжал патрульный помощник шерифа. Брошенная посреди дороги машина с работающим движком встревожила стража законности. Машина была старенькой — ее Рэнди использовал на стройплощадку и к друг-дилеру гонять.
Рухлядь у дома почтенного налогоплательщика мистера Спрингера подсказала менту: «Файв Оу — преступление в стадии совершения» Мент вытянул волыну и подкрался к Бьюику так будто там засел шейх Бен Ладен со своим классическим калашом. Мент и его видеорегистратор — такие с недавних пор мусора тут носят поверх нагрудного кармана — регистрируют ложку и шприц. «Бинго! Как минимум одна статья есть!»
«Сейчас-сейчас» радуется недошериф «прихлопнем воришку-наркота и о нас напишут в местной многотиражке «Шардонская пчела». Пинкертон подкрался к дому и притаился — как раз тут Рэнди со своим бутербродиком и выкатился.
— Ваша машина, сэр?
С полной пастью арахисового масла, которое имеет отвратительную привычку прилипать к нёбу как эпоксидная шпатлёвка, Рэнди Спрингер прошепелявил прямо в камеру:
— А чья же еще-та, дурень!
Вот и сидим мы с Рэнди на шконках Мейфлауэра и ждём суда. Рэнди ждёт своего суда — с положенным бесплатным адвокатом и присяжными, я — своего похожего на чекистскую тройку в гараже тюрьмы.
Мимо нас с Рэнди режут круги вечернего променада пришельцы. Один из пришельцев — старикан одного приблизительно возраста с Рэнди. Его зовут Норман Райли. Не смотря на правильное фолькс-имя и внешность Райли не повезло родиться на Ямайке, где он не бывал с начала семидесятых прошлого века. Я вспоминаю русскую народную песенку, когда он вихрем пролетает мимо:
Я играю на балалайке
Это самый русский инструмент
Я мечтаю жить на Ямайке
На Ямайке балалаек нет
Райли три раза в день принимает кветиапин — атипичный нейролептик, применяемый для лечения хронической шизофрении, биполярного аффективного и депрессивного расстройств. Антипсихотическая активность данного препарата сопоставима с галоперидолом. От этого нарезаемые Райли круги сопоставимы с фильмами в духе Зомби Апокалипсис.
По доброй белой американской привычке злобно над всеми подшучивать Рэнди, как Мак-Мёрфи из Кукушки орет ямайскому негру:
— Эй, шустрый Райли!
Райли под атипичным нейролептиком реагирует на зов Рэнди только через один полный круг. Негр медленно, как Тортила поворачивает голову на черепашьей шее, и еще медленнее, как Брежнев на первомайской трибуне машет нам клешней.
Я бы тоже мог вогнать себя в подобное состояние — ждать суда не просыпаясь и не видя этого абсурда каждый день. Американская фармацевтическая промышленность научила врачей видеть во всем болезни или отклонения, которые необходимо лечить пожизненной бомбардировкой недешевыми препаратами. Тюремный айболит быстро и охотно мне все пропишет — за счет налогоплатил и тюрьмы.
Но я бывал уже в «библиотечке юриста» — это отдельная камера где стоит старенький Делл с пыльнючим вентилятором. Делл гоняет прогу Лексус-Нексус — сборник таких же пыльных кодексов и прецедентов американского права. Право тут построено не на законах, а на судебных прецедентах — так чтобы вместо тонкой книжки кодексов были написаны сотни ветхих томов и окупался платный юридический онлайн поисковик.
Так что если вы думаете, что «умный» — через двадцать минут будете сопоставимы с жертвами галопередола в Кащенко. Без этой штучки армию американских юристов не прокормить. Это у них не прогрессивное правосудие как на Эхо Москвы — это просто бизнис. Мой адвокат, кстати, сходу запросил пятнадцать тысяч. Думаю чете Розенбергов и то дешевле суд обошелся.
