На одном из соседних надгробий я приметил стопку и закуску, оставленные усопшему. Без всякого стыда подполз и похмелился тем, что было. Внутри как будто снова закипела жизнь, причем всеми красками.
Найти выход с кладбища не составило труда. Бесили только взгляды встреченных по дороге людей. Выглядел я мерзко: грязный, в порванной одеждой и с отвратительным запашком. Из-за этого лезть в общественный транспорт не стал. Двинулся вдоль трассы к себе домой. На месте оказался только через пару часов. В первую очередь завалился отмокать в ванну. Как я и предполагал, одним из сообщений на телефоне меня встречал снимок от Ани, где я, сложа руки на груди, сплю в могиле. Среди смайлов затерялся звонок от матери. С ней меньше всего хотелось разговаривать, но внутренний голос подсказывал, что пора.
– Але! – раздался ее голос из телефона после непродолжительных гудков.
– Привет, ма. Как дела? – по привычке произнес классическую фразу.
– Привет. Да не очень. Ты куда пропал? Звоню, а ты не отвечаешь?
– Почему не очень?
– Со здоровьем опять проблемы. Врачи снова рекомендуют лечь на стационар.
– И чего ты не ложишься? Врачей-то надо слушать.
– Да что мне они. Все к старости будем дряхленькими.
– Это не значит, что не стоит следить за своим здоровьем. Полечись. Пожалуйста. Побереги себя. Кроме тебя самой никто не позаботится о твоем здоровье.
– Хорошо. Сейчас разберусь только с огородом и лягу. Твои-то как дела?
– Вот сдался тебе огород. Он-то тебя и сведет в могилу. Заняться тебе больше нечем? Найди уже себе хобби.
– Ну как без огорода? Тут все натуральное, домашнее.
– На рынке то же самое.
– Нет. Не говори так. Там не знаешь, на чем выращено.
– Ты сама помидоры купоросом удобряешь и живешь возле такого же завода, как и эти бабки. Так что выращено у вас все одинаково. Так что, ма, не говори глупости.
– Ну не знаю. Все-таки свое.
– Здоровье тоже все-таки твое. Задумайся. Стоит ли оно того.
– Хорошо. Я подумаю. Как на работе дела?
– И еще. Прекрати заниматься самолечением. Тоже до добра не доведет. Тоже неизвестно, чем ты там лечишь. – На фоне раздался белый шум. – Алло? Ма, ты здесь?
– Да. Да. Я тебя слышу. А ты меня?
– Ма, связь плохая. Давай в другой раз созвонимся. У меня все хорошо. Пока.
Я не мог долго говорить с мамой. Чем дальше, тем сильнее казалось, что спалюсь, что под кайфом. В случаях, когда это происходило, сваливал на усталость, и она верила. Она же мама. Это единственные моменты, когда я стыдился того, во что превратился. Не такое будущее она хотела мне подарить.
Из ванны я вылезал с большой неохотой, но уснуть и проснуться в холодной воде совсем не хотелось. После пары случаев я отучил себя так поступать, ведь после этого всегда ходил простывший, что для моего внешнего вида сказывалось еще хуже.
Без Ани дни протекали быстрее. Точнее, любое ее появление выбивало меня из монотонности. Фотографиями с кладбища она продолжала дразнить. Эта внутренняя шутка оставалась между нами долго.
Появление Миши тоже превращалось в обыденность, тем более все его разговоры превращали в одинаковую пустую болтовню. У него были одни темы: про Ястребскую область, про свои судебные дела и про Церковь Истинного Бога. Я так и не понял, с чего он так сблизился со мной, как будто больше никто не хотел с ним в нашем обществе говорить, но парень он неплохой и весьма притягательный, который не смотрелся на фоне всех остальных. Ему было не место в нашей общине, он куда больше всех нас заслуживал компании получше, особенно лучше меня.
– Слышал, что сейчас творится в Ястребске? – размышлял он, будучи у меня в гостях. – Просто рай для анархистов.
– Да? И почему? – Я как обычно был убит. Валялся на диване. Присутствие Миши меня не смущало, но бесили порой его нравоучения.
– Кто-то сжигает объекты под страхованием вашего губернатора. Причем так искусно, без жертв. Прям заслуживает уважение.
– Да? И с каких пор ты одобряешь анархию?
– Нет. Конечно, я не одобряю. Просто не могу не восхититься грамотностью исполнения. Кого-то местное правление явно задело. Мы с Кузьмичом только переживаем, как бы он наши церкви не пожег, ищем уже другого страховщика. Я предлагал ему вариант на этом подзаработать, но ему репутация важней. Не хочет, чтобы церковь ассоциировалась с огнем. Типа грешно. Словно какое-то язычество. На мой взгляд, было бы больше общественного внимания, может, теплее народ отнесся.
– Да? Прям с огоньком идея, – сквозь зевок сказал я.
– Ты можешь быть хоть раз посерьезней?
– Зачем? Мне хватает серьезности с этими вислоухими придурками. Дай хоть с тобой подурачиться.
– Не думал изменить уже свою жизнь? Я целый год за тобой наблюдаю, а ты даже не планируешь меняться или двигаться дальше. Какое ты видишь для себя будущее?
– Братан, иди нафиг. Запел родительскую песню. Все меня устраивает. Сам-то ты как изменился? Ты ничем не лучше меня. Я хотя бы принял себя таким, какой я есть, а ты дальше продолжаешь строить из себя святого. Лучше закинься. Расслабься.
