Друзья, затаив дыхание, последовали за ним.
- Некоторые книги я предпочитаю держать здесь, - старик чуть заметно усмехнулся. - Здесь воздух суше, и бумага сохраняется лучше.
- Не замок, а шляпа фокусника, - покачал головой Вирин, пытаясь хоть что-то разглядеть в абсолютной темноте.
Помещение определённо было большим, хоть и меньше основного зала, но единственным источником света была открытая дверь.
Додас пошарил рукой справа от двери, выудил откуда-то свечу в маленьком бронзовом подсвечнике и щёлкнул карманным огнивом. Когда лицо старика осветилось маленьким трепещущим огоньком, он стал напоминать привидение. Медленно двинувшись вдоль стены, призрак смотрителя принялся изучать в слабом свете многочисленные книжные полки. Неверные отблески выхватывали то залоснившиеся кожаные переплеты, то потускневшие металлические углы, то старательно развешанную паутину.
- Вот он, да-да, - пробормотал вдруг старик и вытащил из ряда небольшой том в потёртой чёрной коже с золотым шитьём. - Идёмте на свет.
Затушив свечу, Додас тщательно закрыл дверь и вернулся к столу. Друзья, наконец, получили возможность разглядеть обложку с золотым лотосом и витиеватыми дасскими рунами. Лицо Вирина изумлённо вытянулось. Дасатоса он не знал, но эта надпись была ему знакома.
- Это Фо Хадур, или я сошёл с ума? - тихо спросил он.
- Так язык вам всё-таки знаком? - остро блеснул глазами смотритель. - Я думал, об этом поэте успели забыть, ведь он - современник Дараана.
- И последняя его книга должна была быть сожжена сто восемьдесят лет назад, - музыкант осторожно коснулся переплёта. - Хадур был признан ересью наряду с сотнями других поэтов.
- Верно. В его стихах много слов о языческих богах, а сам поэт поклонялся звёздному небу. И у него нет ни строчки о Храме Гроз.
- Ещё бы, если он современник Дараана, - подал голос Лонцо. - А ведь сейчас известны только поэты эпохи Гроз, словно до Храма поэзии просто не было.
- А ты думал, как история пишется? - Вирин жадно следил за шелестящими жёлтыми страницами.
- Нашёл. Вот оно полностью, - Додас, подслеповато прищурившись, вгляделся в потускневшую руновязь.
Ты видишь алый блеск драконьих крыл?
Живым никто отсюда не уплыл.
Живым нет места среди мёртвых скал,
Вот только я об этом до сих пор не знал.
Я долго шёл по огненной горе
Навстречу яркой утренней заре.
Я встретил Змея там, где вереск рос,
И задал Змей единственный вопрос.
Но я остался жив, я знал ответ.
Он был предельно прост, в нём тайны нет,
Ведь я познал бескрайних вод простор.
А змей завёл неспешный разговор.
Он обещал мне тайну сохранить
Для тех, кто будет знать, как надо жить.
- И всё? - Вирин вновь был разочарован. - Это ведь всего лишь сказка. Одна из тех, за которые его и признали ересью. Несуществующие драконы, которым поклонялись на Дархуре, да ещё и говорящие.
- Несуществующие? - поднял бровь Додас. - А как же зуб, который вы нашли в чаше Безликого?
- Он может быть чьим угодно. В море много всякой дряни водится.
- Если вы допускаете существование «всякой дряни», как вы изволили выразиться, в море, то почему бы драконам не водиться на суше?
- Подождите, - прервал спор Лонцо. - Есть драконы или нет, но речь наверняка идет о Драконьем Архипелаге. Огненная гора - это наверняка вулкан, а они есть только там и на Дархуре. Всё остальное может быть аллегорией. Может быть, надо увидеть, чтобы понять.
- И что ты предлагаешь? - спросил Вирин.
- Нужно попасть на Драконий Архипелаг, - уверенно проговорил герцог.
- Во-первых, мы вряд ли найдём того, кто согласится доставить нас туда. Во-вторых, ты будешь двести восьмым, пытающимся найти Книгу Истины там. Первые двести семь не вернулись, - неожиданно зло проговорил музыкант.
- Нам предстоит долгий путь, во время которого ты расскажешь мне, откуда у тебя такие точные сведения, - холодно ответил Дорский. - Если мне суждено сгинуть там двести восьмым, так тому и быть. Мэтр Додас, вы могли бы переписать для меня эти стихи и на лагосе, чтобы ничего не забыть, и, на всякий случай, на дасатосе?
- Для вас всё, что в моих силах, - старик склонился над бумагой.
- Где ты собираешься искать капитана, готового на безумства? - тихо прошептал Вирин, чтобы не мешать смотрителю.
- Ты же сказал, что дархи поклоняются драконам. Значит, там безумца и найдём. Если ты боишься, я уеду один.
- Да не боюсь я, - буркнул музыкант. - Просто сумасшедших не люблю.
Некоторое время оба молчали, слушая, как скрипит перо. Наконец, старик закончил. Посыпав лист мелким речным песком, он немного помахал им в воздухе, высушивая, а потом бережно сложил. Затем выдвинул ящик стола и вытащил оттуда кожаный футляр, напоминающий витский кошелек. В таких гонцы возили особо важные письма, чтобы бумаги не были повреждены или не намокли.
Лонцо с благодарностью принял футляр и поднялся.
- Вы уже уходите? А мы так мало поговорили, - вздохнул старик.
- Нам надо выбираться из замка. Скоро закат, и все двери будут заперты.
- Да, вы правы… Что ж, я отчаянно желаю вам удачи в этих поисках. И да хранит вас Звёздное Небо, - улыбнулся Додас.
