Дорский усмехнулся, с трудом скрывая собственный страх, и спустился в шлюпку. За ним последовали Риона и двое матросов. Мужчины взялись за вёсла, и лодка заскользила туда, где на побережье среди скал виднелся пологий спуск. Вскоре Лонцо уже стоял на твёрдой земле. Сыпучая каменистая тропа уходила вверх и исчезала за поворотом. Герцог оглянулся и увидел, что матросы остались в лодке. За Дорским пошла только Риона.
Тропа три раза круто вильнула и вывела на плоскую, словно срезанную ножом, площадку. С неё открывался вид на большую зелёную долину, над которой вдалеке возвышалась древняя, как мир, гора. Вершина её не была острой, и Лонцо понадеялся, что это и есть та самая огненная гора, упомянутая Фо Хадуром.
Над головой свистнули, рассекая воздух, огромные крылья, и поднявшийся от них ветер едва не сбросил герцога и капитана в воду. Дракон опустился на землю в нескольких шагах от гостей, сложил крылья, и Лонцо смог, наконец, его рассмотреть. Вблизи ящер и впрямь оказался гигантским, но своего изящества при этом не потерял. Алая чешуя сияла на солнце не хуже рубинов из королевской сокровищницы. Изумрудные глаза с вертикальными змеиными зрачками несколько мгновений изучали прибывших, и Лонцо готов был поклясться, что за строгой холодностью прячется любопытство. Впрочем, ему было не до того, чтобы оценивать тонкости выражения драконьих глаз. Он слишком волновался.
- Что делаете вы здесь, дети земли и неба? Разве дети ветра и огня звали вас в свои земли? Разве есть у вас то, что подтвердит это приглашение? Ты, дева океана, уже была здесь. Разве не ясно было сказано тебе, что покой для нас превыше всего? - голос у дракона оказался низким и рокочущим, словно прибой. И язык был вполне узнаваем, хоть и звучали устаревшие обороты.
- Прошу простить меня, достойнейший, но я лишь помогаю тому, кто ищет, - в тон ящеру чуть нараспев отозвалась Риона.
- Людям нечего искать в этих землях, ибо то, что может быть спрятано здесь, не для людей сокрыто, - змей перевёл взгляд на герцога, и тот вздрогнул, словно обжёгшись.
Холодные изумрудные глаза как будто излучали вечность.
- А ты, ищущий, чем можешь доказать свое право быть здесь?
Лонцо смотрел на дракона, лихорадочно подбирая нужный ответ, и рука его сама легла на поясной кошель. Юноша торопливо нашарил в нём драконий клык и, надеясь, что это не разозлит ящера, протянул ладонь с клыком вперёд.
- Не ведаю я, может ли это быть подтверждением моего права, но я нашёл это среди других ключей к древней загадке. Прошу, не гневайся и позволь попытаться отыскать здесь то, что я ищу, - Дорский постарался, чтобы его голос звучал уважительно, но не подобострастно.
Змей внимательно посмотрел на клык и нахмурился.
- Лишь однажды за много сотен лет предъявляли нам такой знак. Я не вправе задерживать тебя, но лишь тебя одного могу я пропустить. Дева останется ждать на корабле.
- Ваше слово - закон, достойнейший, - разочарованно отозвалась Риона, ободряюще кивнула герцогу и направилась вниз по тропе.
- Иди туда, куда считаешь нужным, но знак оставь здесь. Им должно воспользоваться лишь единожды, - холодно проговорил дракон и, оттолкнувшись от земли, взмыл ввысь, едва не свалив юношу потоком воздуха.
Ещё не веря в свою удачу, Лонцо положил клык в траву и направился к горе. На других остовах, видимых отсюда, виднелись лишь небольшие холмы, и герцог почти уверился, что эта гора - нужная.
Долина сверху казалась совсем небольшой, но на то, чтобы пересечь её пешком, ушёл целый день. В далёкой вышине парили всё те же три дракона, и герцог постоянно ощущал на себе их взгляды.
Солнце уже улеглось румяным боком на горизонт, когда Лонцо добрался, наконец, до края долины. К этому времени он успел стянуть с себя камзол и сильно пожалеть о том, что не отстегнул ножны на берегу. Солнце, даже заходящее, палило нещадно. Когда Дорский обнаружил, что виденные издалека деревья растут на берегу широкой, полноводной реки, преграждающей путь, он даже обрадовался. Оглядевшись, герцог убедился, что иначе, как вплавь, на тот берег не перебраться. Сапоги, камзол и ножны Лонцо сложил на берегу, надеясь потом найти это место. Благо, случайных прохожих можно было не опасаться. Людей остров, похоже, не видел со времен Дараана. На себе Дорский оставил штаны, рубашку и поясной кошель. Зажав в зубах футляр для бумаг, подаренный Додасом, Лонцо шагнул в ледяную воду. И тут же обнаружил, что течение гораздо сильнее, чем виделось с берега. После нескольких минут тяжёлой борьбы с рекой, юноша выбрался на противоположную сторону шагов на сто ниже, чем вошёл. К счастью, берег был пологим и удобным.
Содрав с себя прилипшую к телу ледяную рубашку и выжав её, он встряхнулся и посмотрел вперёд. Гора возвышалась прямо над ним, упираясь корнями в холодные воды реки. Странная, как у оплывшей свечи, вершина горы наводила на мысль о том, что когда-то она извергала огонь.
- И куда дальше? - спросил сам себя Лонцо, вглядываясь в зелёные склоны.
Перечитывать стихи Фо Хадура герцогу было не нужно. За время путешествия он выучил их лучше собственного имени.
