Я долго шёл по огненной горе
Навстречу яркой утренней заре…
- Значит, нужно подниматься по восточному склону… Нет, так я как раз буду к заре спиной.
Ещё несколько минут подумав, Лонцо, как был, босой и без камзола, двинулся в гору. За спиной его стремительно угасала вечерняя заря.
Ослепительные, близкие, как нигде, звёзды разгорелись в бесконечной синеве и снова угасли. Небо медленно светлело, а Дорский всё поднимался. Наконец, тело просто перестало слушаться, и герцог упал на колени, зарывшись в траву руками. До вершины было ещё далеко, но впереди, в расщелине между двумя каменными отрогами блеснул первый рассветный луч. С безмолвной радостью гора встречала новый день. Лонцо устало опустил глаза, поворошил рукой густую вересковую поросль…
Я встретил змея там, где вереск рос…
Сердце Дорского мгновенно перешло в тяжёлый галоп. И в этот миг рассветный луч загородила тень. Над расщелиной неторопливо поднялся силуэт, кажущийся чёрным на фоне золотистого неба. Изящная вытянутая морда, увенчанная шипастым гребнем, длинная шея, крыло, и, наконец, дракон выбрался на склон целиком. Лонцо судорожно перевёл дыхание. Ящер встретивший его на берегу, в длину достигал шагов ста. Этот же был больше как минимум раза в два. Дракон приблизился ещё, перестав загораживать солнце, и чешуя его вспыхнула, отразив рассвет. Алый цвет почти по всему драконьему телу сменился на золотой. Герцог заворожённо смотрел на эту красоту, и ему вдруг подумалось, что золото у дракона то же самое, что седина у человека. Словно в ответ на его мысли, змей опустил голову и посмотрел ему в глаза. Юноша оцепенел. У этого дракона были глаза цвета небесной синевы, и древность они излучали сравнимую лишь с возрастом небес. Дракон не отводил взгляда всего лишь несколько мгновений, но для Дорского прошла целая вечность. Исчезли все мысли, осталась только бесконечная небесная синева.
Наконец дракон чуть отвернулся и заговорил. Голос его был низким, словно рокот самой земли, а вот слов Лонцо не разобрал. Ему только показалось, что звучание отдалённо напоминает харранит. С трудом собравшись с духом, герцог проговорил:
- Прости недостойного, о Древнейший, но мне не знаком этот язык, хотя звучание его гармонично и благородно.
- Жаль, - змей усмехнулся, и Дорскому показалось, что под ним дрогнула земля. - Тот забавный мальчишка, что был здесь до тебя, любил изъясняться на дасатосе.
- До меня? - не удержавшись, переспросил Лонцо, испытав жестокое разочарование.
Кто-то не только опередил его, но и сумел завоевать расположение этого древнего существа.
- Да, был здесь отрок, чуть старше тебя, наверное. Слагал очень милые стихи. А с чем ты пришёл ко мне?
- Древнейший, я пришёл искать у вас совета и помощи. Маг по имени Дараан…
- Дараан… Да-да, именно так его звали, того отрока… Что ж, продолжай.
- Он… - Лонцо лихорадочно искал продолжение мысли, оборванной удивлением. - Он загадал загадку моему народу. Уже много веков мы пытаемся разгадать её, и я смею надеяться, что близок к этому…
- На протяжении лет многие смели надеяться, - ящер снова усмехнулся. - Почему ты думаешь, что именно ты найдёшь Книгу?
- Я не смею быть уверенным в этом. Но это мой единственный шанс вернуть утраченное и обрести желаемое.
- Книга - это не средство. Книга - это истина, - змей снова прошил герцога взглядом. - Способен ли ты познать её?
- Древнейший, вы видите мою душу. И, наверное, только вы можете сказать, на что я способен, - Лонцо старался говорить спокойно и не обращать внимания на стук сердца в голове.
А дракон чуть заметно улыбнулся одними глазами.
- Я задам тебе вопрос. Если ответишь, дам тебе ключ к загадке Дараана. Если нет… Если нет, то домой ты не вернёшься.
Лонцо похолодел. Он вдруг осознал, что для дракона он просто существо, которому интересно задавать вопросы. А если не интересно…
- Я согласен, - проговорил герцог гораздо тише, чем ему хотелось.
- Тогда слушай. Что беспощадно, как время, и равнодушно, как небо? Что способно подарить жизнь и отобрать её? Что изменчиво и постоянно? Ты знаешь ответ?
И тут Лонцо запаниковал. Ему казалось, что ответ должен быть совсем простым, но в голове не было ни одной мысли. Да ещё дракон продолжал смотреть прямо в глаза. Лонцо прикрыл их, пытаясь сосредоточиться, но оказалось, что от взгляда ящера так просто не спрячешься. Он словно прожигал насквозь. За несколько мгновений Лонцо дошёл до крайней степени отчаяния, и ему вдруг стало обидно, что его путь закончится так бессмысленно. Он всё ещё стоял на коленях и подумал, что не пристало дворянину умирать в таком положении. Открыв глаза, он решительно поднялся на ноги и заметил на своей руке кольцо брата.
«Глупец! - мысленно обругал он себя. - Ты тут собираешься красиво умереть, а за него даже отомстить будет некому!»
И в этот миг ему вспомнились строки стихотворения Фо Хадура, старательно заученные на корабле.
…Но я остался жив, я знал ответ.
Он был предельно прост, в нём тайны нет,
Ведь я познал бескрайних вод простор…
- Это океан, о Древнейший, - уверенно проговорил Лонцо, и дракон снова улыбнулся.
