Но ты – фатально конечен. И, ещё молодой – уже чувствуешь себя стариком. Даже после стольких побед и наслаждений – посмотри на свою жизнь: что о ней можно сказать? В ней – ничего не произойдёт. В ней – не будет магии. И всё, что останется – наблюдать не за мыслями, а преследовать чувства.
Всё это – извращение. Слишком человечное. Ты будешь страдать.
И то, что другие – будут страдать сильнее, чем ты – ровно ничего не будет значить. У тебя – будет только то, что будет у тебя. И тебе – станет больно от этого не меньше, чем от пустого живота. Но, правда – так легко говорить, когда в банке – полный бак бабла.
Ты не захочешь того, что имеешь – ты это и не заслужишь. И ты – всё глубже будешь падать в извращения.
С верхнего этажа будут доноситься мелодии молодого композитора. Музыка, одиночество и любовь – всё станет одним целым. И останется – только красота вокруг. А если покажется недостаточно – всегда можно сделать её своими руками.
Ты встанешь с пола и включишь свет. На тебе – по прежнему не будет одежды; на ней – тоже.
– Что ты делаешь? – спросит она.
– Молчи, – заткнёшь её ты, – я хочу сделать этот мир красивее – я нарисую твой портрет.
Она игриво улыбнётся и примет позу.
– Давай, покажи мне больше страсти.
Она будет танцевать, петь, говорить телом.
– Ещё, ещё больше, давай…
Листок за листком – ты будешь откидывать в сторону.
– Этого – мало; мне нужно больше…
Ты станешь работать так, будто от этого – будет зависеть твоя жизнь. И ты – превзойдёшь самого себя. Ты не сможешь нарисовать больше ни одной картины – если сейчас не нарисуешь то, чем мог бы гордиться. Несколько часов беспрерывной работы – пройдут для тебя как пара минут. Наконец, ты сможешь перевести дух и вытереть пот со лба. Ты берёшь конечный результат своей работы в руки – никогда ты не занимался любовью с таким усердием. И вот он – результат. Ещё один шедевр. Ты покажешь его той единственной, кто увидит его. Она внимательно всмотрится в него, улыбнётся и спросит:
– А… а кто это?
Ты посмотришь прямо ей в глаза.
– Как… это же ты!
– Я?!
Это скажет та, которая увидит все твои работы. Увидит все – но, видимо, не поймёт ни одной.
– Это шутка?! – она разозлится, – что это за пятно с сиськами?! Я действительно выгляжу так?
– Говоря откровенно – любой прохожий видит именно это.
– То есть, – она перейдёт на крик, – все, кто хоть когда-либо видел меня – видели пятно с сиськами? Подожди… Почему у меня пять сосков?!
– Ну-у-у… это метафора.
– Чего?
– Пяти сосков.
Она схватит свой рисунок и разорвёт его на мелкие куски. Затем, возьмёт все сделанные тобой наброски – и начнёт беспощадно кромсать их ногтями и зубами.
На рисунке будет изображен кусок мяса с лицом, курящим сигарету; и ногами, застывшими в безумном танце извращений. Ты не раз обратишься к этой теме; но Мюриэль больше – никогда этого не увидит. Ты сумеешь сохранить только один набросок, спрятав под его под шкафом.
Вашей любви придёт конец.
Позднее, Монро, попивая бокал с бордо, будет задумчиво разглядывать «Портрет Мюриэль» – набросок, ставший окончательной версией. Он будет смотреть на него минут пять, а после – скажет:
– Знаешь, а ведь она не совсем похожа на неё.
– Ерунда, – ответишь ты, бросив быстрый взгляд на картину, – вскоре, она сама будет похожа на свой портрет.
– Так или иначе – в нашем маленьком обществе – она ещё долго не появится. Пора бы начинать поиски новых членов.
– Сначала – тебе стоило бы прибраться в «месте встречи поэтов».
Монро осмотрит свой зал: горы мусора, облезлые обои, поцарапанные станы, разорванные книги, разбитые статуэтки и вазы – их никто так и не уберёт после погрома, который устроит Монро.
– Да, пожалуй, – задумчиво ответит Ражаев, всем своим видом показывая, что пребывает сейчас в совсем другом месте.
– Зачем ты вообще делаешь это? – задашь ты вопрос, который долго будет тебя интересовать, – ты ведь понимаешь, что все люди, которые приходят к тебе – извращенцы, а не аристократы.
– Все мы – в той или иной степени – извращенцы. Нормальность – противоречит жизни.
Он опустит глаза.
– Понимаю ли я это?! О да, прекрасно пониманию, – он посмотрит прямо тебе в глаза и улыбнётся, – я – просто люблю искусство. К тому же, мне интересно узнать – что произойдёт дальше. Мне всегда нравилось сводить самых разных людей вместе и смотреть, что они будут делать – я играю в это ещё с детства.
Тебя начнёт тошнить от Ражаева – да кем он вообще себя возомнил?!
Ты молча встанешь и выйдешь из кабинета. Монро крикнет тебе вслед:
– Эй, милый, подожди!
И потом, когда ты закроешь дверь:
– Я тебя обидел?!
Нет. Тебе он надоесть. Один и тот же человек – очень быстро перестанет тебя интересовать. Поэтому – у тебя будет много знакомых, но совсем мало друзей.
Ты пойдёшь на автозаправку; купишь там канистру бензина. Ты вернёшься к себе в студию, все стены которой будут заставлены полотнами, а пол – красками, кистями и мольбертами. И обольёшь всё бензином, чиркнешь зажигалкой – бросишь её и убежишь.
Ни одна твоя работа – не переживёт самого жестокого из критиков – тебя.
