Ее не хотели здесь даже те, кто поддерживал наследную ветвь Роффо. Согласно долгой традиции политика в Ксенаре была привилегией мужчин, появление же женщины в этой святая святых было делом неслыханным и дерзким.
На верхнем документе в стопке стояла подпись и печать Ларго Менсена.
Толстяк выпрямился на своем стуле, когда королева взяла бумагу в руки. Придерживая Лилит левой рукой, королева пробежала документ глазами, прежде чем передать его клерку.
— Нет, мастер Менсен, ваша заявка на покупку корабельной верфи Калдвила отклоняется.
Ларго застыл в изумлении.
— Ваше величество, прошу вас… Я предложил им большую цену. Если вы только соизволите прочесть контракт…
— Я уже прочла, сир, и нахожу предложенную вами цену какой угодно, но только не большой. Вы подкупили ваших конкурентов, чтобы они не подавали заявок на покупку, а сами покупаете за десятую часть цены. — Королева предостерегающе вскинула голову, так как Менсен пытался протестовать. Сидящий напротив Сирус Калдвил в недоумении хмурил брови. — Со стороны должно было показаться, что Компания Калдвила испытывает серьезные финансовые затруднения в результате потери нескольких их кораблей около Лиманских островов — внезапное нападение морских пиратов, как мне сказали.
— Миледи, — Менсен осмелился прервать королеву, — по закону я вправе совершить эту покупку, все стороны согласны. Ваше же согласие — не больше чем формальность.
— Я знаю закон, Менсен. Но с этого момента верфь Калдвила больше не продается. — Это утверждение смутило даже Великого посланника. — Я обнаружила, что западные торговые пути, принадлежащие компании, являются наиболее богатыми и перспективными для королевства. От этого вы получите слишком большие деньги и, соответственно, власть. И все это лишь для своей выгоды, сир. Мы же ссудим Калдвила средствами для восстановления его флотилии, и это будет приносить честную прибыль в пользу государства. — Джессмин в упор взглянула на Ларго. — Мы также выделим специальный королевский эскорт для защиты его кораблей от последующих внезапных нападений пиратов. — Это не было прямым обвинением, но достаточно откровенным, чтобы лицо Менсена запылало.
Реакция членов Совета на это происшествие была различной, но у Джессмин не было времени разбираться с ними. Проголодавшаяся Лилит выразила свое недовольство громким ревом. Смущенный Эовин сделал слуге знак, чтобы тот принес чистые пеленки. Но королева безо всякого смущения накинула на плечо детское одеяльце и под его прикрытием расстегнула блузу на груди. Лилит мгновенно затихла.
Многие из членов Совета продолжали тихо переговариваться между собой, поглядывая на взбешенного Ларго Менсена. Джессмин Д'Геррик не переставала их шокировать. Кормление ребенка в палате Совета было последней ее невообразимой выходкой. Пока королева просматривала следующие несколько прошений, подали чай. Печаль охватила королеву во время чтения этих документов. В Виннамире Гэйлону приходилось иметь дело и с аристократами, и с простыми людьми. Но принять справедливое решение всегда было легким делом, так как все они были людьми благородными и, несмотря на обстоятельства, честными и вежливыми друг с другом.
Здесь же, в Ксенаре, каждое прошение было написано витиеватым языком в расчете еще более запутать и затуманить и без того темные дела. Взаимные обвинения всегда готовы были сорваться с языка членов Совета, которые постоянно искали случая обмануть и обесчестить друг друга. Вскоре королева почувствовала мучительную головную боль, и Лилит, всегда такая чувствительная к настроению матери, подняла плач.
Эовин Д'Ар, гораздо более искушенный в политических делах Ксенары, оказывал ей неоценимую помощь. Она часто пользовалась его советами, хотя в большинстве случаев этим только достигался временный компромисс между одним и другим вором. У нее было немного друзей в начале Совета, и тем более врагов она приобрела к его окончанию. Но мысль об этом только усилила ее головную боль.
День плавно перешел в вечер, когда с последним документом было наконец покончено. Лорды и торговцы зашевелились на своих местах, но у королевы Виннамира и Ксенары оставалась еще одна проблема, требующая решения. Поддерживая ребенка, она поднялась с трона.
— Милорды… как ваша новая королева я связана многими обязательствами, нелегкими для меня.
Наступила встревоженная тишина, и королева увидела один и тот же вопрос на всех их раскормленных лицах: «Что еще?»
— Я хочу напомнить вам о еще существующем тысячелетнем ксенарском обычае, который я нахожу жестоким и негуманным. И неприемлемым. — Тревога в старчески мутных глазах Великого посланника только утвердила Джессмин в ее решении. — Я намерена отменить рабство в Ксенаре.
Хэррен Д'Гулар, молчавший в течение всего Совета, отшвырнул свой стул в угол комнаты.
