Пять тысяч лет, из столетия в столетие, в Ничейные земли свозили врагов рода человеческого. Везли со всего мира — чтобы запечатать здесь, под защитой Охранной сети. Никто не знает, кто и зачем создал эту сеть, кто и когда захоронил первого низверга, память об этом давным-давно утрачена. Но кто-то совершил этот подвиг, и с тех пор каждого бессмертного, которого не удается уничтожить — везут сюда. Чтобы навеки посадить в тюрьму, запечатать под одним из Холмов. Увы, низверги не бессильные пленники и не рядовые заключенные самой странной тюрьмы на свете. По сути, вокруг каждого из них выстроена собственная, уникальная, филигранно продуманная тюрьма. Но когда ты настолько могуч, что сама смерть отступила перед твоей силой, то даже низвергнутый, запечатанный, скованный кольцом защитных обелисков, ты можешь отыскать способ вырваться на свободу. В конце-концов, у тебя достаточно времени, когда ты бессмертен. И если случится так, что ценой мучений и потерь ты все же умудришься выбраться, ты не откажешься от справедливой ярости и покараешь жалких смертных, посмевших запечатать тебя. Что? Минули столетия, и никого из них давным-давно нет в живых? Ты покараешь их потомков. Или просто всех, кто подвернется под руку, для великих все обычные на одно лицо. Земля и небо содрогнутся от твоего гнева. А, впрочем, они содрогаются и сейчас, когда ты мечешься в своей тюрьме. Когда пробуждаешься раз в десять или в сто лет — и снова пробуешь оковы на прочность. Но великая Охранная сеть держит тебя, держит вас всех. Хотя даже она справляется не со всеми и не всегда…
Короли и князья не посягают на независимость Мэннивея, потому что завоевать этот край — раз плюнуть. А вот управлять им, надзирать за пленниками древних Холмов задача не просто болезненно-неприятная, а дьявольски тяжелая. Лучше пусть за нее продолжают отвечать Кланы, которым нечего терять. Пусть их выкормыши и выплевки всех мастей патрулируют древнюю землю, пропадают в дебрях лесов или гибнут, защищая человечество от тварей, лезущих из-под Холмов. Пусть плохо организованные смотрители пытаются по уцелевшим обрывкам разобраться, что за владыка спрятан в той или этой тюрьме, и прикидывают, что сделать, чтобы не дать ему пробудиться.
И пускай работает одно из немногого по-настоящему достойного, что создали Кланы: мобильные наемничьи группы, закаленные десятками трудновыполнимых заданий и сотнями разнообразных боев. Ханты.
Как, например, ханта «Лисы».
Семидесятый холм окружала тесная чаща; в просветы между стволами едва протиснешься, а некоторые и вовсе уродливо, буйно срослись. Гротескные формы вздувшейся коры, будто и здесь в плену томятся какие-то фантастические монстры, а путник, может лишь гадать по безумию изгибов, какие. Редкие прорехи в этой нерукотворной стене прикрыли заплатки из пышно разросшихся кустов.
Такие рощи густятся темно-зелеными кольцами вокруг большинства Холмов. И, конечно, неспроста. Как-то раз бабка-толоконщица Мирв, заглушив грохочущие жернова и снимая с чана чугунную крышку, с охотой объяснила лисам, почему:
— Не люд эту з
Она погрузила в чан раму с натянутой мелкой сеткой, зачерпнула полную сеть рыхлой желтоватой массы и принялась встряхивать-перетряхивать ее, избавляясь от сока и попутно раскатывая массу равномерным слоем по сети, ловко формуя ее в ровный квадрат.
Старший смотритель Корник над бабкиной наукой надсмеялся:
— Кольцевые рощи? Никакая это не защита, — сказал он, укладывая войлочную подстилку на все еще влажный желтоватый лист бумаги, и накрывая сверху другим листом. — Просто Холмы невероятной магией сверху-донизу пропитаны. Немудрено: внутри каждого спит владыка великий, легендарное чудовище, нежить или архимаг, да из самых могучих. Они сами по себе магию источают, так еще Печать стоит многосильная, вокруг печати защитные обелиски и прочие магические контуры. В каждом Холме по-своему устроено. А сверху всего лежит великая охранная сеть. Как минимум пять тысяч лет уже!
Он постелил еще войлоку и аккуратно накрыл следующим листом.
— Когда так много высокой магии в одном месте живет тысячелетья, да еще и в малом отрезке под две сотни низвергов запечатано!.. Земля наша всеми стихиями пропитана насквозь. А древы, как и все живое, стремятся туда, где лучше кормят. Каждый куст норовит укорениться где из земли можно выкачать больше соков. Вот вам и чащи вокруг Холмов. Вот и расцветают колдовские деревья-травы, бродят невиданные звери, скитаются по Холмам чарные твари…
Смотритель Корник водрузил сверху последний, сотый лист.
