Здесь может быть несколько вариантов объяснений. Одно из них может состоять в том, что этот «пустой блок» вписал в Книгу не сам Автор, а его ученик – может быть автор «Эпилога» к Книге: он собрал не вошедшие в Книгу Авторские же (!) афоризмы и вставил их в свою редакцию текста. Десятую главу он выбрал, возможно, потому, что это наименее насыщенная, «рыхлая» глава Книги (в отличие от I, III, V, VII, IX – да и вообще всех, кроме четвёртой да, может быть, ещё шестой). Сделал он это явно неудачно, так расположив вставленный им блок – неумышленно, но может и намеренно – с целью разорвать на две части блок «политической злобы дня» и снизить его накал. Еще одна гипотеза касается композиционного строя Книги. Составляющие концовку Книги главы предельно эмоционально накалены – невообразимо экспрессивная, динамичная, «захлёбывающаяся» Девятая: глава о чудовищности Смерти; заключительная Двенадцатая – читающаяся на одном дыхании и представляющая неповторимое описание гибели и разрушения целого мира, заключённого в человеке, этой вселенской трагедии; Одиннадцатая – глава не самостоятельная, она как бы представляет собой вступление к Двенадцатой, – тоже очень динамичная, «скоростная» глава (к тому же слишком короткая). Что остаётся делать Автору, каким образом заполнить промежуток между ужасающими истинами Девятой и катастрофической концовкой Одиннадцатой/Двенадцатой главы? Целесообразно было бы – мы уже думаем за Автора (пагубное занятие!) – дать читателю некую передышку между этими предельно динамичными и предельно трагическими главами. Он это и делает в Десятой главе: Десятая – собрание эмоционально нейтральных афоризмов. Или, быть может, Десятая – не «передышка» для читателя, а просто пример композиционного мастерства Автора: после предельно трагической Девятой и перед предельно трагической Двенадцатой следовало оставлять некий промежуток, контраст, чтобы концовка Книги не представлялась сплошным воплем ужаса. Ибо, несмотря на сугубую пессимистичность, мрачность, трагичность многих глав, Книга в целом – всё же разноплановое произведение; вряд ли в намерение Автора входило сделать из неё сплошное похоронное причитание.
(Необязательное отступление)
Эти длиннейшие рассуждения по поводу композиционного построения Книги хотелось бы считать тренировочными для, возможно, появящегося в будущем комментария под названием «О композиции Книги». Подобный комментарий может быть очень полезен и небезынтересен. Первая стадия изучающего Книгу (да и любой текст) – «что написал автор?» (простейшая стадия); вторая – «как он это написал?» (более сложная и дающая больше пищи для размышлений); но вопрос «почему он так написал?» является уже «высшим пилотажем» комментатора, и разрешение этого вопроса даёт неожиданные ответы, интереснейшие вопросы, выводя на гораздо более высокий уровень понимания текста. Примерно таких же выдающихся результатов добились новейшие исследователи и критики Евангелий – задавшись вопросом «почему это так написано» – у них этот метод называется, кажется, «методом анализа редакций».
(Конец отступления)
Мы не совсем ещё закончили с блоком X.8-15: существует и ещё одна гипотеза (правда, совсем уж малоправдоподобная и даже смехотворная): что включение в Книгу этого довольно длинного отрывка может быть объяснено заданным объёмом Книги, который Автору хотелось бы соблюсти. Дело в том, что египетские папирусные свитки ходили в обращении у евреев примерно одинакового стандартного размера (они так и назывались – «мегилло́т» – «свитки»). Это рулоны папируса длиной приблизительно в 10-12 средних рукописных глав. (Именно поэтому в Книге Кох̃е́лет – 12 глав, в Книге Ездры – 10 глав, в Книге Неемии – 13 глав, Есфирь – 10 глав, – все они – «мегилло́т»). Папирус был тогда сравнительно дорог, и не исключено, что объём своего сочинения авторам всё-таки приходилось несколько «подгонять» под объём свитка. Не мог ли Автор, приобретя для написания Книги такой стандартный свиток – «мегилло́т», начать писать своё произведение, дойти почти до конца (до конца IX главы) и тут вдруг обнаружить, что XI-я и XII-я глава полностью не займут свиток – останется довольно много свободного места? Что делать? Выбрасывать остающийся в конце довольно длинный край свитка? Искусственно «растягивать» последние главы? Лучше уж чем-нибудь заполнить это свободное место – хотя бы подборкой собственных разноплановых афоризмов, по первоначальному замыслу не предназначенных для Книги (поэтому они, видимо, и оказались такого низкого качества). И X-я глава – промежуток между IX-ой и XI-XII-ой – идеально подходила для заполнения оставшегося места, для размещения этого сборника ни к чему не обязывающих и в смысловом отношении нейтральных поучений.
Всё же следует рассматривать эту гипотезу в качестве курьёза.
(Необязательное отступление)
