— Я полагаю, что все здесь знают вашу историю, — сказал я ей, — так что не будет никакого вреда в том, чтобы еще раз изложить ее. Вы приехали сюда как бедная родственница — родственница только из вежливости. Предполагалось, что ваша мать была троюродной сестрой Инклито или что-то в этом роде. Нечто столь же туманное и не поддающееся доказательству. Откуда вы приехали?
Торда покачала головой и уставилась в пол.
— Не из Бланко, потому что иначе о вас бы не говорили таким образом. Если бы вы и ваша семья жили в городе, то Инклито и его мать — особенно его мать — знали бы о вас все. Вы приехали сюда из Солдо, и совершенно очевидно, кто вас послал.
— Нет!
— Возможно, вы и впрямь та самая родственница, за которую себя выдаете. Какая разница? Ваше родство настолько незначительно, что его все равно что не существует. Инклито взял вас и обращался с вами, как со своей дочерью. Мы все четверо знаем, почему.
Я ждал, что она заговорит, но она промолчала.
— Вы действительно хороши собой, — сказал я ей, — особенно в профиль. Я бы сказал, что ваше лицо немного узковато, но это совсем не плохо, и у вас замечательная фигура. Когда вы улыбаетесь, вы, должно быть, очень красивы, и я уверен, что сначала вы много улыбались Инклито. Не так ли?
Теперь она смотрела на меня сверкающими глазами:
— Не ваше дело!
— А потом между вами что-то пошло не так. Он нашел вас с другим мужчиной? Или вы высмеяли его внешность? Он не красавец и, кажется, очень чувствителен к этому.
Лицо Торды стало еще суровее.
— Не ваше дело. Я говорила вам.
— Инканто работает на моего отца или думает, что работает, — сказала Мора покорным голосом.
— Я бы предположил, что вы просто хотели слишком многого. Драгоценности и одежда? Инклито совершил ошибку, когда обращался с вами так же хорошо, как отнесся в самом начале. Возможно, вы даже пытались заставить его жениться на вас, но он не хочет жениться снова. Он надеется оставить все, что у него есть, своей дочери и ее мужу.
Торда посмотрела на Мору, и ее взгляд говорил красноречивее всяких слов.
— Он отверг вас, и вам пришлось стать простой служанкой, за которую вы себя выдавали. Любая нормальная женщина тогда бы ушла...
— Мне некуда было идти!
Мора вздохнула:
— Никто тебя не выгонит, если ты будешь говорить тише.
Я кивнул:
— Почему вы остались? Очевидно, потому, что Дуко Ригоглио был бы недоволен. Он хотел бы видеть вас здесь, пока вы можете узнавать...
— Я из Новеллы Читта. На самом деле, — сказала Торда почти обычным голосом, но по ее щеке скатилась слеза.
Я пожал плечами:
— Если это правда, то, возможно, я смогу устроить так, чтобы ваше тело было отправлено туда. Я сделаю все, что смогу. Конечно, Бланко не захочет, чтобы вы находились там, где покоятся его собственные граждане.
— Рыб голов? — поинтересовался Орев.
— Скоро завтрак, хотя я сомневаюсь, что для тебя найдется рыба. Мора, не могла бы ты сходить на кухню и проследить, чтобы Онорифика приготовила воду для ванны твоей бабушки? Или, может быть, даже приготовить ее? Это было бы...
Она покачала головой.
— Как хочешь.
Я снова повернулся к Торде:
— Повторяю, было ясно, что шпионка — одна из вас четверых. Инклито подозревал Фаву и старался не говорить ничего такого, что могло бы показаться важным шпиону, в ее присутствии. Это была разумная предосторожность, и он принял ее, но ничего не изменилось. Дуко, казалось, знал каждый план, который он вынашивал. Это наводило на мысль, что Фава не была шпионкой, но он — и я, когда он рассказал мне об этом, — по понятным причинам по-прежнему подозревал ее. Она не состояла с ним в родстве, собственная семья у нее не наблюдается, и дом был в ее полном распоряжении. Я поговорил с ней и с Морой, намекая, что ее визит, каким бы радушным ни был прием, пришел к своему естественному завершению. Мора хотела, чтобы ее гостья осталась, но сама Фава с готовностью согласилась немедленно уехать, как вы, без сомнения, слышали. Для меня это решило все — Фава не шпионка.
Мора, как убивают шпионов в Бланко? У тебя есть какие-нибудь идеи? Дома их расстреливают, но я слышал, что в некоторых местах их разрывают на части четырьмя лошадьми.
— Вешают, мне кажется.
— Инхуми мы сжигаем, — сказала Фава. — Все зависит только от того, что человек сделал.
Я кивнул:
— Как я уже сказал, тебя я исключил. Остались Десина, Онорифика и Торда. Торда явно была отвергнутой любовницей, так что ответ был достаточно ясен. Я все же нашел время, чтобы навести справки о двух других. Десина работает на Инклито и его мать с тех пор, как Мора была маленькой; кроме того, она редко покидает свою кухню. Я исключил ее, как сделал бы любой здравомыслящий человек. Семья Онорифики живет неподалеку, и она недостаточно умна, если только не является превосходной лицемеркой.
Я вернулся к Торде:
— Если вы не признаетесь, вас все равно будут судить перед корпо и казнят. Я бы так не поступил, если бы у меня был выбор, но это не мой дом, а Бланко — не мой город. Что вы можете сказать?
— Я не шпионка! — Потом она прошептала: — Я люблю его.
— Бедн дев!
