— Инканто — это стрего, разве я вам не говорила? Самый лучший стрего, которого мы когда-либо видели.
— Я никогда не верил во весь этот хлам, — сказал Купус. — Это вы, женщины, в основном в это верите. Но вы, женщины, правы, а Купус ошибается.
Он вытащил свой меч и поднял его, держа за клинок острием вниз:
— Я и те, кто последует за мной, будем следовать за вами, Раджан, работать и сражаться за вас, куда бы вы ни повели нас, и будем верны вам до последнего предсмертного вздоха. Мы не требуем от вас никакой платы, кроме той, которую вы захотите нам дать.
Я спросил, насколько они связывают себя, и он и десятки других людей ответили, что навсегда. Думаю, что и другие тоже, но те, кто стоял дальше по узкой дорожке, вряд ли слышали, о чем мы говорили.
— Вы все еще будете служить мне, когда мы вернемся на Синюю? — спросил я Купуса и лейтенанта Цептера, который заглядывал ему через плечо.
— Везде, — объявили они, и Цептер произнес фразу, которую я раньше не слышал: — В трех витках или за ними. — Вы, кто прочтет это в последующие годы, можете назвать меня дураком, но я чувствую в этом руку Внешнего.
Прошла полночь — настал новый день.
Пришел мой гость. Это был Сфидо. Мы проговорили около часа, а может быть, и больше, и сумели слишком громким разговором разбудить жену моего хозяина, которой надоело праздновать и которая благоразумно отправилась спать. Она нашла для него постель и согрела миску бобового супа. Он сказал, что слишком устал, чтобы есть, но выглядел полуголодным и сумел довольно быстро прикончить всю миску, макая в нее мягкий белый хлеб, который так ценится здесь; он ел, как потерявшаяся собака.
Позволь мне вернуться к самому началу.
В дверь постучали. Сначала я не отвечал, опасаясь, что мне скоро придется иметь дело с дюжиной пьяных гуляк; он постучал снова, колотя по доскам как человек в панике.
— Раджан! Дервиш!
Здесь меня никто так не называет, так что я открыл. Сначала я не узнал его, небритого, голодного и выглядевшего полубезумным; за десять дней, прошедших с тех пор, как я видел его в последний раз, щеголеватый офицер исчез. Я резко сказал ему, что лавка Аттено закрыта, и спросил, что ему нужно.
— Я должен поговорить с вами, Раджан. Я называю вас так потому, что теперь это не поставит нас в ложное положение.
Тогда я его узнал, но мне потребовалась пара секунд, чтобы вспомнить его имя:
— Сфидо? Капитан Сфидо?
— Да. — Он выпрямился, щелкнув каблуками, расправил плечи и отсалютовал мне. Наверное, я попросил его войти и сесть; конечно, я достал старый деревянный стул, который мой хозяин держит для таких случаев у кассы.
— Бедн муж. — Орев посмотрел на него одним глазом-бусинкой и щелкнул алым клювом, как бы говоря: «Смотрите, вот затруднительное положение, в которое попадают нечестивцы!»
Сфидо попытался улыбнуться; я редко видел, чтобы взрослый человек выглядел таким жалким:
— Я вижу, вы уже получили обратно своего маленького питомца.
Я сказал ему, что Орев не был связан никакими узами и вернулся ко мне по собственной воле.
— Никакими, кроме вашей магии.
— У меня нет никакой магии, но если бы и была, я бы не стал использовать ее для этого.
— Ничего подобного. — Это был не вопрос.
— Нет. Никакой.
— Вы в мгновение ока перенесли нас на Зеленую, потом в Солдо, потом снова на Зеленую и вернули обратно, как только это было вам нужно. — Он вздохнул. — Звучит так, словно я с вами спорю. Наверное, так оно и есть, но я искал вас не для того, чтобы спорить. Раджан, вы когда-нибудь слышали о человеке по имени Гальярдо[95]? Он гражданин моего родного Солдо.
— Нет, не слышал.
— Он богат и может жить на свою ренту, и поэтому изучает звезды, которые его интересуют, и у него есть несколько странных инструментов, построенных для этой цели. Вы дали мне лошадь и отправили домой, помните? Я должен был сообщить нашему Дуко, что Купус и его солдаты перешли на вашу сторону.
— Конечно.
— Я сразу же попытался увидеться с Дуко Ригоглио, но он был слишком занят, поэтому я пошел к Гальярдо и спросил, далеко ли до Зеленой. Гальярдо ответил, что этот виток никогда не бывает ближе тридцати пяти тысяч лиг. Я не могу понять, как кто-то может измерить такое большое расстояние, и Гальярдо допускает, что может ошибаться на тысячу лиг или около того, но это то, что он сказал.
Я поблагодарил его и добавил:
— Я время от времени думал об этом и рад получить информацию.
— Речь, речь, — сухо заметил Орев.
— Удивительно, что кто-то может сделать такое измерение, — сказал я, — но я нахожу еще более удивительным, что инхуми могут перейти из их витка в наш, бросая свои обнаженные тела через бездну на тысячи лиг.
— Сейчас Зеленая далеко не в самой близкой точке от нас, — сказал Сфидо. — До нее больше восьмидесяти тысяч лиг.
Я покачал головой:
— Они не осмеливаются даже пытаться пересекать такие расстояния. Они появляются только тогда, когда два витка находятся ближе всего, и даже тогда многие погибают — по крайней мере, так мне говорили.
— Плох вещь, — благочестиво заявил Орев.
