На Витке длинного солнца био-труперы назывались вспомогательными войсками, потому что боевые силы там изначально состояли только из солдат. Солдаты были
Даже там орды значили все больше и больше, в то время как армии уменьшались по мере того, как их солдаты гибли. Здесь орда — например, орда Инклито — это вся сила. Конечно, тогда я могу считать моих стариков, женщин и мальчиков
Что я и делаю.
Как я вскоре обнаружил, нам подходили только самые большие мальчики; маленькие не в состоянии справиться с карабином, даже заряженным легкими патронами. Как и только самые большие, сильные женщины; бедные молодые женщины, которым пришлось много работать, безусловно, лучше всего подходили для борьбы с Дуко Ригоглио.
Предстоит ли мне одинокий вечер? Я надеюсь, что это так. Город празднует, как и должно быть; сегодня не время для речей, особенно для моих речей. Может быть, мне удастся что-нибудь написать.
Если бы я заговорил с жителями Бланко, то, боюсь, говорил бы в основном о Чаку и Тэрасе[94], которые погибли в канализации, сражаясь с белым червем, но все же были живы и шли, безмолвные и оцепенелые, среди нас, когда мы проснулись. Кто может постичь разум Внешнего или обнаружить все его пути? Наши богатства — его мусор, а наши боги — его игрушки.
Горожане устраивают фейерверки, и я с сожалением должен сказать, что несколько моих труперов, похоже, стреляют из своих карабинов в воздух. Небо над Бланко сегодня не место для Орева, и он это знает.
И все это потому, что в тенеспуск прибыл курьер из Олмо, усталый человек на выдохшейся лошади. Я не мог не задаться вопросом, отдыхает ли кто-то из них сейчас. Возможно, отдыхают — они казались достаточно усталыми, чтобы спать, невзирая ни на что. Новость, и это действительно замечательная новость, состоит в том, что Дуко напал на Олмо, и что Олмо, попав в отчаянное положение, обратился к нам. Нам предлагают союз: Олмо будет сражаться против Солдо и Дуко Ригоглио — действительно, Олмо должен, так как Дуко Ригоглио осадил Олмо. Олмо просит только, чтобы ему позволили сохранить свою независимость, и просит помощи у Бланко.
Эко был схвачен или убит, и Дуко Ригоглио поверил письму, которое он нес; в этом не может быть никаких сомнений. Как бы я хотел, чтобы Фава была еще жива, чтобы я мог послать ее в Солдо и попытаться добиться его освобождения! Если Внешний захочет, Эко останется в безопасности (хотя и в плену) на протяжении всей нашей маленькой и глупой войны. Мы освободим его, когда все закончится. Мора тоже убита или захвачена в плен? Это кажется вполне вероятным.
Я намеревался написать о Чаку и Тэрасе, и о нашей радости, когда мы проснулись в снегу и увидели, что они тоже проснулись, они, которых мы похоронили на Зеленой и над которыми молились; и о том, как мы обнаружили, что они не могут ни говорить, ни понимать того, что им говорят. Все это было бы правдой, но я не могу забыть бедную Фаву. Все сходство с человеком исчезло; она была инхумой в девичьем цветастом платье, мертвой раскрашенной инхумой в парике — и ничем больше. Я прикрыл ее так быстро, как только мог, и потребовал, чтобы наемники, которые не дали нам развести костер, одолжили мне кирку и лопату. Дюжина сильных мужчин с радостью помогли бы мне, но я отослал их прочь и сам похоронил ее на гребне холма, под плоским камнем, на котором нацарапал ее имя и знак сложения, не зная, как еще его отметить.
Фава, которая была здорова и очень счастлива на Зеленой, мертва здесь, на Синей; а Чаку и Тэрас, которые были мертвы на Зеленой, живы здесь, если их не убили в одном из сражений Инклито.
— Муж идти, — бормочет Орев. Я открыл дверь и выглянул наружу, но там никого не было. Я спросил его, хороший ли это человек, но он только щелкнул клювом и захлопал крыльями. Обычно это признаки нервозности, но он делал и то и другое до того, как объявил о нашем госте, и со всеми этими фейерверками и стрельбой у него было более чем достаточно поводов для беспокойства.
Я должен сказать здесь — или, по крайней мере, я определенно должен сказать где-то — что Фава, Валико и я остановились, когда услышали наемников позади нас в канализации. Орев не остановился, благослови его Молпа, и улетел на разведку.
Несколько человек пали ниц, и это было очень неловко. Я сказал им, что не буду говорить с ними, пока они не свяжут Сфидо и не отдадут мне его игломет, что они немедленно и сделали.
— Мы подняли камень, — объяснил мне Купус. — Под ним был отвесный обрыв. Один за другим мы прыгнули и оказались на темной улице в Солдо.
Я кивнул.
Фава (я имею в виду человеческую девушку, которую я называю Фава) рассмеялась:
