Я был... э... очень удивлен. Это худое, злое, голодное, тонкогубое лицо не привлекло бы меня даже тогда, когда я был в возрасте Шкуры.
У меня болит голова.
— Шелк хорош! — восклицает Орев, что, по-видимому, означает, что я должен снова писать. По правде говоря, мне далеко не хорошо, я слишком слаб, чтобы стоять, но все же чувствую себя лучше. У меня снова появился аппетит — я совсем не хотел есть, пока был так болен, и еще некоторое время, прежде чем понял, что болен. Я съел немного мяса четверонога, это я помню. Шкура бы очень обиделся, если бы я этого не сделал. Сейчас я чувствую себя лучше, чем тогда, когда проводил свой эксперимент, и тогда мне казалось, что я чувствую себя гораздо лучше. Без сомнения, так оно и было.
Прежде всего я должен объяснить, что мне не терпелось узнать, смогу ли я воспользоваться еще одной инхумой, чтобы посетить Сухожилие на Зеленой. Присутствие Джали, такой же дружелюбной, как и все эти существа, казалось слишком хорошей возможностью, которую нельзя было упустить. Естественно, я не мог никому рассказать о своих намерениях; я просто попросил Сфидо привести наших пленных и солдат, включая Куойо, в мою комнату, сказав, что хочу поговорить со всеми сразу и что все еще слишком слаб, чтобы встать с постели. Это была чистая правда, если судить об этом по обычным меркам, но какая ирония!
Он привел их всех, заполнив комнату почти до отказа. Тогда я попросил его привести старуху. Он был удивлен, но пошел за ней. Однако едва он вышел из комнаты, как мы услышали топот лошадиных копыт. Орев тут же подлетел к окну:
— Дев идти. Малч. Хорош дев!
Через мгновение раздался стук в парадную дверь, за которым последовали торопливые шаги Джали.
— У нас гости, — сухо заметил Дуко, а Шкура добавил: — Мужчина и довольно крупная дама.
— Ты не можешь этого знать, — сказал Дуко.
— У нее довольно низкий голос. Я никогда не видел маленькой дамы с таким глубоким голосом.
У меня было предчувствие, но я удержал его при себе.
Морелло, стиснутый со всех сторон, все-таки сумел поклониться:
— Я хочу спросить вас кое о чем, мастер Инканто. Я уже спрашивал этого парня, который был с вами, но он ничего мне не сказал.
Я предупредил его, что, возможно, тоже ничего не смогу ему сказать, и за это получил аплодисменты от Орева:
— Мудр муж!
— В ночь перед тем, как мы пришли сюда, парень...
— Куойо, — сказал я. — У него есть имя, генерал, и нет никаких причин не использовать его.
— Рядовой Куойо вернулся к тому месту, где мы спали. Все спали, кроме часового и меня. Он предупредил часового, чтобы тот не стрелял, что бы он ни увидел, и попытался уговорить его вынуть патроны из своего карабина, чего тот делать не стал.
— Это против правил, сэр, — запротестовал Римо.
Я кивнул:
— Понимаю.
— Он окликнул вас, и вы сказали ему, кто вы такой, а потом он и рядовой Куойо помогли вам тащить четверонога. Кто же это был, если рядовой Куойо решил, что часовой может выстрелить в него?
— Мы не хотели, чтобы он выстрелил в кого-нибудь, — сказал я, — особенно в меня.
По крайней мере, на какое-то время меня спасла Джали, которая заглянула в этот момент:
— К вам пришли лорд и леди. Она говорит, что она...
— Дочь Инклито. — Я повысил голос: — Входи, Мора. Это Эко с тобой?
— Птиц рад! — каркнул Орев.
Они присоединились к нам, Мора в мехах, сапогах и брюках; Эко, сверкающий драгоценными камнями и носящий под шинелью большую саблю с золотым эфесом. Ей полагалось почтение, его широким плечам и длинному клинку — пространство, и вдвоем они сделали комнату невыносимо тесной.
Она энергично помахала рукой в знак приветствия:
— Прошу прощения, Инканто. Мы что-то прервали.
— Нет, вовсе нет, — ответил я ей. — Мы еще не начали. Я был болен…
— Мне сказала женщина снаружи.
— Джали. — Из того, что сказала Мора и как она это сказала, я понял, что она считает Джали человеком.
— Джали сказала, что заботилась о тебе, но я собираюсь позаботиться о тебе сама. Мы с бабушкой ухаживали за папой, когда он болел. Кроме того, она выглядит как шлюха. — К этому времени она уже пробралась к моей кровати и прижала запястье к моему лбу. — У тебя жар. Как ты себя чувствуешь?
— Замечательно.
— Ты бы так сказал, даже если бы умирал.
При этих словах она резко обернулась, и я увидел, что у нее есть меч с более коротким и легким клинком, чем у Эко, а также игломет.
— Люди! — Она подняла обе руки, а также свой голос. — Убирайтесь отсюда! Все! Я знаю, что вы желаете ему добра, но вы делаете ему только хуже. Всем выйти наружу!
Когда мы остались одни, если не считать Орева, я сказал:
— Никогда бы не подумал, что ты способна на такое.
Она усмехнулась:
— Я тоже, но попробовать стоило. В любом случае, мой муж прогнал бы их, если бы я не смогла.
— Я не... я очень рад за тебя. За вас обоих, Мора. Он славный молодой человек и очень храбрый. Я бы попросил тебя передать ему мои поздравления, но я сделаю это сам, через минуту или две.
— Когда ты продолжишь свою встречу, или что это было?
Я кивнул.
— Значит, ты позволишь присутствовать? Можно мне тоже участвовать? Только сначала я хотела бы поговорить с тобой.
