— Я уже зашел так далеко, как только могу. Мне кажется, что Исчезнувшие люди были намного сильнее и умнее нас. Все так говорят. Так что, если бы они отличались от нас, тогда как инхуми настолько похожи на нас, они должны были бы легко сказать, кто есть кто. Так как же инхуми могли причинить им столько вреда? Ты знаешь, Отец?
— Почему инхуми похожи на нас? — спросил я.
— Ты имеешь в виду, почему я так думаю? Ну, Джали похожа, и ты сказал, что другие тоже. Быть внимательнее к людям в старых зданиях и все такое. Если бы у них были хвосты или что-то еще, нам было бы проще выследить их.
— Не почему ты так думаешь — ты так думаешь потому, что это правда. Почему это правда?
Он выглядел озадаченным.
— В Гаоне — прости меня, если я уже упоминал об этом раньше — люди, которые охотятся на барахтунов, плетут их каркасы из прутьев, которые покрывают шкурой настоящих барахтунов.
— Нет, не говорил. Во всяком случае, я не помню.
— Тогда я говорю об этом сейчас.
— Ты хочешь сказать, что они похожи на нас и поэтому могут охотиться на нас?
Я покачал головой:
— Я имею в виду, что они становятся похожими на нас, и поэтому могут охотиться на нас. Пиявка, которую ты видел в пруду над нашей фабрикой, показалась лягушкам маленькой рыбкой.
— Да. Мне кажется.
— Предположим, она не умеет плавать.
Он помолчал, а потом:
— Они действительно делают себя такими же, как мы. Вот что ты хочешь сказать. Только они не смогли бы этого сделать, если бы у них не было для копирования нас. Ты улыбаешься.
— Так и есть. Я едва ли надеялся завести тебя так далеко, не нарушив клятвы, а этого я не сделаю. Шкура, я командовал более чем двадцатью инхуми в Гаоне. Мы воевали с Ханом, и я находил их чрезвычайно полезными — как шпионами, так и ассасинами; заклинания, которые я, как все предполагают, наложил там, были их действиями за линией фронта нашего врага. Но когда я уехал из города на лодке, они попытались убить меня.
— Почему?
— Потому что боялись, что я не сдержу клятву, данную твоему брату. Он сказал мне по секрету кое-что, и это, по их мнению, может сильно навредить им, если станет широко известно. Я, вероятно, нарушил бы свою клятву, если бы решился; но я сомневаюсь, что это...
— Плох вещь!
— Да. Конечно, Орев.
— Если они пытаются убить тебя, мне кажется, ты должен рассказать об этом всем.
— Ты хочешь сказать, ради безопасности.
Шкура кивнул.
— Я не стану обеспечивать свою безопасность ценой собственной чести. Бывали времена, когда я жаждал смерти, и даже сейчас я не испытываю большого страха перед ней. Но никогда не было такого времени, когда бы я жаждал бесчестья.
Он снова медленно кивнул:
— Я хочу сказать, что речь идет не об Исчезнувших людях. Только у меня такое чувство, что когда-нибудь ты их свяжешь.
— Я их свяжу, как ты выразился, прямо сейчас. Ты сказал, что Исчезнувшие люди были мудрее и сильнее нас, и это, конечно, правда. Ты также сказал, что инхуми становятся похожими на нас не только внешне, но и в речи, мыслях и действиях для того, чтобы охотиться на нас. И это тоже верно. Конечно, они не могут стать точно такими же, как мы, во всех отношениях. Их ноги никогда не бывают такими сильными, как наши, и эту слабость они иногда маскируют под старость, как это делал патера Квезаль. Крапива и я часто упоминали патеру Квезаля при тебе, я полагаю.
— Конечно.
— Он так походил на престарелого авгура, что стал главой Капитула Вайрона. В течение тридцати или сорока лет он обманывал всех и, если бы его не застрелили, мог бы обманывать нас до сих пор. Его поддельное человеческое существо, хотя и не совершенное, было чрезвычайно убедительное. Согласен?
— Да, похоже на то.
— Поскольку мы знаем, что инхуми охотились на Соседей — Исчезнувших людей, как мы их здесь называем, — с большим успехом, кажется вполне разумным, что они могли бы подделывать их так же, как они подделывают нас, и даже лучше. Согласен?
Шкура покачал головой:
— Не понимаю, почему лучше.
— Подумай о двух витках, какими они были тысячи и тысячи лет назад. Исчезнувшие люди были здесь, на Синей, а инхуми — на Зеленой, где они охотились на огромных зверей в джунглях. Они уничтожили Исчезнувших людей, Шкура, или почти уничтожили — вот почему те исчезли. Почему же они не уничтожили зверей на Зеленой задолго до этого?
— Им бы стало нечего есть.
— Верно. Неужели у них хватило ума подумать об этом? Без людей, которым можно было бы подражать?
— Я понимаю. Они тоже были просто животными. Большими летающими пиявками. Ты опять улыбаешься. Ты знаешь, мне это нравится.
