— Так оно и было. Он был величайшим человеком из всех, кого я знал, и самым лучшим. Говорят, что не многие великие люди бывают хорошими людьми; но Шелк был хорошим человеком и умел заставить даже плохих людей любить его и доверять ему, чего я никогда не видел ни в одном другом человеке.
Бросив робкий взгляд на мужа, Пижма решилась:
— Хотела бы я с ним познакомиться.
— Я тоже хочу, чтобы ты с ним познакомилась. Как я уже сказал, я знал его, и это было одним из главных событий моей жизни. Мы с Крапивой даже написали о нем книгу. — Он отхлебнул еще супа. — Когда мы уходили, он был кальде Вайрона. Вы можете рассказать мне, что произошло дальше?
— Не в деталях, — ответил Гончая. — Он был вынужден покинуть свой пост. Как бы мне хотелось, чтобы мой отец был жив и рассказал тебе об этом. Он знал об этом больше, чем мы с Пижмой.
— Мы тогда были детьми, — сказала она. — Это было... я не знаю. Десять лет назад? Или двенадцать? Что-то вроде этого.
Гончая кивнул:
— Он хотел, чтобы все сели на посадочные аппараты, и сам хотел туда попасть, по крайней мере, так он сказал. Он постоянно говорил людям, что они должны уйти, и забирал карты из обращения. Это никому не нравилось. Были протесты и беспорядки, много неприятностей. Я знаю, многие хотели, чтобы его арестовали и судили, но я не думаю, что дело дошло до этого. В конце концов, он был авгуром.
— Он был женат, — возразила Пижма. — Мама все еще говорит об этом. Ей это не нравится.
Хряк кашлянул и сплюнул:
— Ты вроде хак не х'ешь суп, кореш? Жаль х'его тратить.
Он отодвинул свою миску:
— Ты можешь взять его, если дашь Ореву пару кусочков. Я сыт. У тебя есть хлеб, Хряк?
— Нет, кореш. Чо нащет тя?
— Я отрежу тебе немного. Это будет восхитительно — окунуть его в этот превосходный суп, я уверен.
— На кухне есть горячий, — вставила Пижма, — а в большой миске должно быть горячее, чем у тебя. Позволь мне подогреть тебе, Хряк.
— Я знаю, Рог, — сказал Гончая, — что мы не ответили на твой вопрос, но мы рассказали тебе все, что помним.
— Вы не знаете, что стало с Шелком после того, как его свергли?
Гончая пожал плечами:
— Не думаю, что его убили или бросили в ямы. Мой отец обязательно рассказал бы об этом.
— Люди рассказывают истории, — рискнула Пижма, — ты же знаешь, как это бывает. Кто-то видел его где-то на рынке, или что они живут в городе под новыми именами, Шелк и его жена. Или он ходит переодетый, помогая людям. Многие думают, что он ушел из
Кивнув самому себе, он передал два толстых ломтя хлеба Хряку, который сказал:
— Спасибо, кореш.
Гончая зевнул:
— Я его видел. Я должен сказать тебе это, Рог. Мой отец думал, что он замечательный, поэтому, когда он пришел сюда, мой отец поднял меня, чтобы я мог лучше его рассмотреть. Они также продавали его изображения, и какое-то время одно висело у нас над камином. Наверное, оно все еще на чердаке.
— Боюсь, мы не пускаем вас с женой в постель.
Пижма улыбнулась:
— Все равно уже почти утро.
Гончая поддержал ее:
— Мы спали, когда вы постучали. Когда солнце становится темным, мы больше ничего не можем сделать.
— Свечи очень дорогие, — объяснила Пижма, — и масло для ламп тоже. Раньше мы их продавали...
— Масло мы все еще продаем, но сейчас оно стоит дорого.
— Уже кончилось, дорогой. Вчера Ладонь купил последнее.
— Я постараюсь раздобыть еще, когда завтра поеду в город. Я все равно собирался поискать свечи. Вы двое собираетесь туда?
— Мы х'идем? Мы х'идем! Найти мне зенки. Верно, кореш?
— Да. Чтобы найти глаза для Хряка и для моего друга, майтеры Мрамор. Я как раз собирался рассказать вам о ней минуту назад. Она хэм. Я полагаю, что осталось еще несколько хэмов?
Гончая кивнул:
— Очень мало.
— Ее глаза перестали работать, и я хотел бы найти новые, если смогу. Я собирался сказать, что, когда эти пятеро пришли ко мне и Крапиве, они сделали это потому, что мы знали патеру Шелка лучше, чем кто-либо другой на Синей. Единственное исключение — майтера Мрамор, которая знала его лучше, чем мы оба, но теперь она очень стара и... и нуждается в глазах, как я уже сказал.
Хряк проглотил пропитанный супом хлеб:
— Хряка х'это не колышет, кореш.
— Спасибо. И все же я знаю, что это должно быть тягостно. У кого-нибудь из вас есть мысль, где я могу найти новые глаза для хэма? Есть какие-нибудь идеи?
Гончая покачал головой.
— Прозвучит странно, но все же. Вы не знаете, где я могу найти мужчину-хэма?
— Они должны быть в городе. Я уже много лет не видел здесь, в Концедоре, ни одного хэма, будь то мужчина или женщина.
— Кроме солдат, — прошептала Пижма.
— Совершенно верно. — Гончая щелкнул пальцами. — Двадцать или тридцать солдат прошли здесь, кажется, пару месяцев назад. Естественно, это были мужчины-хэмы, так что я ошибся. Но они не остались и не вернулись.
— Худа х'они перлись? — поинтересовался Хряк.
— Понятия не имею. Почему ты ищешь мужчину-хэма?
У Орева тоже возник вопрос, и он перестал клевать кусок хлеба, который дал ему Хряк, чтобы задать его:
— Сталь муж?
— Да, мы хотим найти железного человека. Дай мне знать, если увидишь, пожалуйста.
