— Я хочу предупредить вас, Вадсиг, что неразумно показывать всем драгоценные вещи. Видите ли, я собираюсь подарить вам нечто драгоценное — коралловое ожерелье, которое обещал; но оно может доставить вам неприятности, если Аанваген узнает, что оно у вас. Как вы думаете, мы могли бы сделать это маленьким секретом между нами обоими? На какое-то время?
— От меня бы это она взяла? Это вы думаете, мессир?
Я пожал плечами:
— Вы знаете ее гораздо лучше, чем я, Вадсиг.
Последовала долгая пауза, пока Вадсиг принимала решение.
— Не показываю ей, я есть.
— Ум дев! — похвалил ее Орев.
— Воровство, я есть она думает это... После суда вы даете это есть, мессир?
— Нет. Прямо сейчас. — Я достал бумагу и открыл пенал. — Но сначала я напишу кое-что, что вы сможете показать другим людям и доказать, что вы не воровка.
Я сделал это и отдал ей, но, обнаружив, что она не умеет читать, прочел вслух:
— Да будет известно, что я, Рог, путешественник и житель Нового Вайрона, дарю это коралловое ожерелье, имеющее тридцать четыре больших бусины из прекрасного зеленого и розового коралла, моему другу Вадсиг, жительнице Дорпа. Оно переходит к ней как дар, свободно данный, и с этого дня становится ее личным достоянием.
Я достал ожерелье и надел ей на шею. Она тотчас же сняла его, чтобы полюбоваться, снова надела, снова сняла, снова надела, прихорашиваясь так, словно видела свое отражение, ее большие голубые глаза сверкали — словом, она выказала такое удовлетворение, словно ее взяли из моечной подсобки и сделали хозяйкой города.
— Если вы сможете поговорить с моим сыном, Вадсиг, не будете ли вы так любезны сообщить ему, где я нахожусь, каковы мои обстоятельства и что мы должны отправиться в суд в сфингсдень, о чем он, возможно, не знает? И принести мне его ответ?
— Стараюсь я есть, мессир Рог.
— Замечательно! И сумеете, я уверен. Я очень доверяю вам, Вадсиг.
— Но забыла я есть. — Очень неохотно коралловое ожерелье было снято в последний раз, брошено в карман фартука и спрятано под грязным носовым платком. — Хозяйка вопрос задает. Все сны вы понимаете, мессир? То, что ей я сказала.
Я пытался объяснить, что сновидения — это бездонная тема, и что никто не знает о них всего, но что мне иногда удавалось истолковать основные элементы некоторых сновидений.
— Прошлой ночью странные сны она и Мастер имеют. Их вы для нее объясните?
— Я, конечно, попытаюсь, Вадсиг. Сделаю все, что смогу.
— Говорю ей я есть.
Это было, наверное, часа два назад. До сих пор Аанваген не пришла, чтобы ей объяснили ее сон, и Вадсиг не вернулась, чтобы доложить о ее попытке поговорить со Шкурой. Можем ли мы — я и Шкура — спасти Джали? Только при условии, что я смогу освободить его или он сможет освободиться сам. Я полагаю, что это возможно, но шансы на провал будут очень высоки. Скорее я положусь на милость суда.
Аанваген принесла самый обильный ужин. Ее сопровождал дородный краснолицый муж, который тяжело дышал после двух лестничных пролетов.
— Мое имя... мессир... Беруп[132] есть. — Он протянул мне очень большую и очень мягкую руку, которую я пожал. — Вы, мессир Рог... — еще один вздох. — Мессир Раджан... Мессир Инканто... Мессир Шелк...
— Хорош муж! — Это от Орева.
— Вы. Человек со многими... именами вы есть. — Он улыбнулся, затаив дыхание, явно намереваясь быть дружелюбным.
— Человек со многими именами, возможно, но я определенно не имею права на все. Зовите меня Рог, пожалуйста.
— Вас в моем доме я не мог приветствовать... Труперы наблюдали за нами. Очень жаль мне есть. — Еще один вздох. — Мессир Рог.
Я заверил его, что все в порядке, что я не питаю враждебности ни к нему, ни к его жене:
— Вы очень хорошо кормите меня, снабжаете дровами, водой для мытья и достаточным количеством одеял для этой удобной постели. Поверьте, я прекрасно понимаю, что условия, в которых живет большинство заключенных, одна десятая от этих, в лучшем случае.
Аанваген толкнула локтем своего мужа, который спросил:
— С богами вы говорите... мессир Рог?
— Иногда. И иногда они снисходят до ответа. Но мне следовало бы пригласить вас обоих сесть. У меня есть только моя кровать, но вы можете посидеть на ней.
Они так и сделали, и муж Аанваген достал носовой платок, которым вытер лицо и лысину:
— Нат. Его я знаю. Жадный вор он есть.
Аанваген поспешно добавила:
— Другим этого вы должны не говорить, мессир Рог.
— Конечно не скажу.
— Судья Хеймер — кузен Ната есть.
Муж Аанваген явно ожидал моей реакции, но я постарался не показывать своих чувств.
— Уже это знаете вы есть?
— Я знал, что Дорп управляется пятью судьями и что Нат, как говорят, имеет на них большое влияние, но не знал, что Нат состоит в родстве с одним из них. Должен ли я считать, что этот Хеймер будет нас судить?
Муж Аанваген мрачно кивнул; сама Аанваген еще раз ткнула его в покрытые жиром ребра:
— Ты должен о наших снах спросить, Беруп.
— Мессир Рог не без друзей есть, первое я скажу, женщина. Бедным судья Хеймер сделает его. Избитым, тоже может быть. Но не без друзей он будет. Нат — жадный вор он есть. Весь Дорп знает.
Я очень искренне поблагодарил его и его жену и спросил об их снах.
