Все это не слишком важно. Важно то, что Джали находится в пределах короткой прогулки от того места, где я сижу, что она, как и я, находится на третьем этаже частного дома, и что Вадсиг настроена дружелюбно. Она обещает найти и Шкуру. (Возможно, я должен отметить, что дом, в котором находится Джали, имеет каменный первый этаж и два верхних этажа из дерева, что кажется здесь очень распространенным, и что улица узкая, но на ней много движения, в основном телеги с тюками, бочками или ящиками.)
Я вернулся в эту комнату, как и обещал, услышал скрип ключа Вадсиг в замке и глухой стук засова и опустился на колени, чтобы заглянуть в замочную скважину, надеясь еще раз увидеть единственного друга, который у меня есть в этом жестоком, оживленном и диком порту. Однако я ее не увидел, потому что ключ все еще торчал в замке.
Это навело меня на мысль. Я сунул лист бумаги под дверь и кончиком одного из перьев Орева легко коснулся ключа, поставив его так, что смог вытолкнуть. Он упал, и я с бесконечной осторожностью потянул лист назад, надеясь вытащить ключ. Лист, конечно, вытащился, а ключ — нет, и я выругался.
— Нет хорош? — поинтересовался Орев.
— Вот именно, — сказал я ему. — Либо ключ слишком толстый, чтобы пролезть под дверью, либо он ударился о бумагу и отскочил.
— Птиц найти.
Я подумал, что он собирается вылететь из моего окна и вернуться в дом через другое, и хотел предупредить его, что, возможно, пройдет много времени, прежде чем он найдет еще одно открытое окно в такую холодную погоду, но он исчез в треугольном отверстии, которое я не заметил раньше, там, где обшивка соединяется с каминной трубой под потолком. Минут через пять он вернулся с ключом в клюве. Я спрятал его в чулке.
Все это навело меня на другую мысль. Я напишу письмо, которое подпишу именем Джали, и попрошу Орева просунуть его между ставнями ее окна, чтобы тюремщики его нашли. Оно не может навредить нам и может принести пользу.
Ужин был поздним, как и ожидалось. Бедняжка Вадсиг всюду искала свой ключ, прежде чем признаться Аанваген, что потеряла его; Аанваген надрала ей уши и так далее, все это было прискорбно, но неизбежно; я утешил ее, как мог, в присутствии Аанваген, и пообещал коралловое ожерелье, когда освобожусь.
— Сфингсдень придет, и на суд вы идете, — говорит Аанваген, выглядя настолько мрачно, насколько позволяют ее светлые волосы и румяное лицо. В сущности она хорошая женщина, я полагаю. Сегодня молпадень, так что мне придется ждать почти неделю. До этого я должен вернуть Джали на Синюю и в сознание. Не может быть никакой задержки, никаких оправданий; это необходимо сделать.
Я покинул свою комнату где-то после полуночи, после того как Орев доложил, что все обитатели спят. Их четверо: Аанваген, Вадсиг, «повариха» и «Мастер». После того, как я нашел наш багаж в кладовке на первом этаже рядом с кухней и забрал подарок майтеры Мята и некоторые другие вещи, я исследовал остальную часть дома, пока полностью не уяснил план его этажей. По меркам Синей было достаточно темно, хотя ничто не могло сравниться с непроглядной чернотой темдня. Тлеющие камины давали достаточно света, чтобы не споткнуться о мебель, Орев советовал мне хриплым шепотом, и я нащупывал дорогу посохом.
Когда я почувствовал, что знаю этот дом, я вышел на улицу. Как и ожидалось, все двери дома, в котором лежит Джали, были заперты. Ключ от моей комнаты не откроет их, и я подозреваю, что на ночь они запираются на засов, как и наружные двери этого дома. Больше мне нечего сообщить, кроме того, что я попросил Вадсиг принести мне кусок сургуча, чтобы я мог изучить отпечаток, оставленный этим кольцом. Я нахожу, что камень на самом деле не черный; назовем его пурпурно-серым.
Много криков внизу перед обедом. Вадсиг объяснила, что она не должна выходить из дома без разрешения, но что она вышла, чтобы выяснить, где держат Шкуру. «Повариха» поймала ее и устроила разнос.
— Но обнаруживаю его для вас я, мессир Рог. В доме за домом, где живет ваша дочь, он есть. Не доволен он там есть, эти вещи девушка там рассказывает. Взад и вперед, взад и вперед он ходит. Тысячу вопросов он задает.
— Понимаю. Мне очень жаль это слышать, Вадсиг. Я не хочу, чтобы у вас были еще неприятности, но когда-нибудь, когда вас пошлют на рынок, вы сможете поговорить с ним?
— Если угодно вам, мессир, стараюсь я есть. Парл[131] наверх пустит меня, тогда может быть.
— Спасибо, Вадсиг. Большое вам спасибо! Я в вечном долгу перед вами. Вадсиг, когда мы были в вашей комнате, вы показали мне изображения своих родителей и вазу, вещи, которые вам дороги. Вы помните?
Она рассмеялась и встряхнула короткими оранжевыми волосами с оттенком гордости, которую демонстрировала в своей спальне. У нее хороший, веселый смех:
— Со вчерашнего дня не так быстро забываю я есть.
