— Я понимаю. Мы — ты и я, Хряк — ближе друг к другу, чем любой из нас к Гончей, хотя он и Пижма так хорошо к нам отнеслись. Если ты не можешь пить вино, то и я не буду. Мы собираемся разделиться на некоторое время, и, по правде говоря, я думаю, что несколько глотков хорошего вина Гончей могут понадобиться, чтобы отогнать призраков. Держи, Гончая, и спасибо тебе.
Гончая взял бутылку:
— Ты имеешь в виду рассказ об уродливой дочери?
— Не х'уродина, для мя, — сказал Хряк слишком громко.
— Шелк речь!
— Нет, я буду искать Мукор — дочь из твоего рассказа. — Он встал, опираясь на посох. — Я оставлю свой фонарь здесь, с тобой. Как ты говоришь, свеча ценна и новую отыскать непросто. Я не нуждаюсь в ней, чтобы увидеть ее, как Хряк не нуждается в глазах. Мне никогда не приходило в голову спросить, как Шелк видит Мукор, когда она не присутствует физически.
Хряк тоже поднялся:
— Х'иду с тобой, кореш.
— Я... это то, что я предпочел бы сделать один.
— Будешь слепым, хак Хряк, кореш. Х'орев может сказать те, но лучше бы х'у тя был хто-нибудь, хто привык к темноте. Кореш…
— Да, Хряк?
— Храсотуля х'она была, кореш. Храсивая для мя, для старины Хряка. Ты — х'умный бык, кореш.
Он покачал головой, хотя и знал, что Хряк не видит этого жеста:
— Нет, Хряк.
— Нет, ты башковитый. Х'а х'она не выше моего пояса, х'и костлявая. Но храсотуля все х'одно, для мя. Знаешь почему, кореш?
— Да, я так думаю. Потому что ты мог видеть ее, и она была единственным, кого ты видел за все это время. За долгие годы.
— В самую точку, кореш. Ты ведь х'ее знаешь, х'а?
— Да, Хряк. Я... я понимаю, что для тебя это ничего не значит, но я помогал кормить и ухаживать за ней, пока мы жили во Дворце кальде в Вайроне. — Он повернулся к Гончей. — Тебя не удивляет, что я несколько дней прожил во Дворце кальде?
Гончая покачал головой.
— Прожил, и мы с Крапивой познакомились там с Мукор, женщиной, которую ты называешь уродливой дочерью. Много позже она дала мне прирученного хуза. Я хотел бы показать ей, что я пытаюсь отблагодарить ее и найти глаз для ее бабушки, и спросить, где Шелк.
— Вы доверяете этому призраку, оба, — сказал Гончая.
— Да. За исключением того, что она не мертва — или я не верю, что она мертва. И, конечно, она не умерла от голода в этом доме.
— Х'ежели ты возражаешь, чо х'он пойдет, кореш...
— Да, возражаю. Я... да.
— Х'и хак ты мне помешаешь? Думаешь, ты могешь х'идти так тихо, чо никто не х'услышит тя?
— Хряк идти, — объявил Орев.
— Погри с ней, кореш. Х'и х'он? Будет стоять х'у тя за спиной х'и зырить поверх твоей головы. Ты слышь, кореш? Только зырить.
— Да, Хряк. Я понимаю. Если я соглашусь, ты мне поможешь? Там надо карабкаться, и это может быть трудным. Ты позволишь мне встать тебе на плечи?
— Позволит ли х'он? Х'он позволит!
— Тогда пойдем со мной.
Вместе они вышли в слепую темноту. Один из ослов заржал, обрадовавшись человеческим шагам, и оба заговорили с ним — оба были одинаково рады услышать другой голос, пусть даже это был не более чем голос дружелюбного животного. Когда они остановились и снова повернулись лицом к вилле, слабое сияние огня, сочившееся через открытую дверь, казалось таким же далеким, как горящий город в небоземлях.
— Худа мы х'идем, кореш?
— В комнату, о которой упоминал Гончая. — Он понял, что говорит почти шепотом, и откашлялся. — Комната, в которую Мукор была заключена Кровью. Сейчас мы стоим лицом к вилле, и комната должна быть справа, хотя я не могу быть в этом уверен. Орев, ты ведь видишь здание перед нами, не так ли?
— Видеть дом!
— Хорошо. В одном его конце находилась оранжерея, довольно низкая пристройка с зубчатым парапетом, как и все остальные, и большими окнами. Ты это видишь?
— Птиц найти. — Орев взлетел. — Идти птиц!
— Х'от тя справа, кореш.
— Я знаю. — Он уже начал идти. — Когда-то здесь была мягкая лужайка, Хряк.
— Х'йа.
— Мягкая зеленая лужайка перед тем, что в действительности было дворцом, заведением более роскошным, чем Дворец кальде в городе или даже Дворец Пролокьютора. Трудно поверить, что все произошедшие здесь перемены были — в конечном счете — к лучшему. И все же так оно и есть.
Рука Хряка легла ему на плечо:
— Маши своей палкой пошире, кореш. Ты чуть не врезался в стену.
— Спасибо. Боюсь, что я вообще забыл ей махать.
— Х'йа. Ты видишь, хак твоя птица, кореш?
Услышав его, Орев крикнул:
— Идти птиц!
— Нет. Я вижу в этой темноте не лучше, чем ты сам, Хряк.
— Тогда маши своей палкой х'и стучи х'ей по земле раньше, чем х'упадешь х'и научишься.
— Я так и сделаю. Ты уже нашел оранжерею, Орев?
— Птиц найти! Идти птиц!
— Теперь он ближе, правда, Хряк? Хряк, ты можешь судить, осталось ли здание слева от нас таким же высоким, как раньше? Насколько я помню, основное строение состояло из трех этажей и мансарды.
Последовала долгая пауза, прежде чем Хряк ответил:
— Х'оно больше не такое, х'или не кажется таким.
