– Дело в том… Я не знаю, как сказать ваше Мудрейшество…
Никлас изобразил растерянность и, кажется, весьма убедительно. Придвинувшись поближе, Кассис заговорил шёпотом:
– Вы вполне можете довериться мне, мэтр Кариг. Я умею хранить тайны.
– Что ж, я целиком полагаюсь на вашу порядочность.
Мудрейший восторженно закивал. Интриги и тайны были его стихией, и он помимо своей воли бросался в них как оказавшаяся на суше рыба бросается в спасительную воду. Нехватка времени, однако, заставляла Никласа действовать чересчур грубо.
– Я прибыл в Туф, чтобы увидеться с женщиной.
На лице Мудрейшего отобразилось разочарование:
– Стоит ли делать из этого тайну?!
– Не стоило бы, но… Эта дама… Эта девушка… Она принадлежит к низкому сословию, ваше Мудрейшество.
– Тем более! Не вижу здесь никакого повода для секретности.
– Вы очень мудры. Я и сам решил бы так же, если бы не одно обстоятельство…
– Что за обстоятельство? – Мудрейшего вновь охватило любопытство. – Говорите же! Я обещал помочь, и сдержу обещание.
– Эта девушка – служанка, ваше Мудрейшество. Её госпожа – очень взбалмошная дама. К тому же она магичка.
– Вы верите в магию?! – фыркнул Кассис, презрительно поджав толстые губы.
– Я могу верить или не верить, ваше Мудрейшество, но жизнь этой девушки столь дорога мне, что я вынужден скрывать наш роман от этой дамы из соображений безопасности.
Кассиса явно утомило долгое пребывание на ногах. Во время разговора он всё пытался привалиться к стене, и в результате незаметно сполз на кровать:
– Эта проблема решаема, мэтр Кариг. Не спрашиваю, какое дело этой дамочке до вас и служанки, должно быть тут замешана ревность, но, если она чересчур вас донимает…
– Нет, нет, – испугался Никлас, – я вовсе не желаю ей ничего дурного, я лишь страшусь, как бы она не узнала о чём-то. Не получив от меня вестей, Лиа может разволноваться и выдать себя.
– Чего же вы хотите?
– Если бы я мог увидеть её…
Растерянно-слащавая физиономия Кассиса вновь приобрела суровое выражение:
– Вы не можете, мэтр Кариг!
– Если мне не дозволено выходить из дворца, то, возможно, ваши люди могли бы доставить её сюда?
– Мои люди могут доставить сюда хоть королеву-регентшу Миравии, – самодовольно заявил Кассис, – но я получил от его Величества вполне конкретные указания на ваш счёт.
– Значит, я – ваш пленник?
– Вы – наш гость, мэтр Кариг. Так не злоупотребляйте же гостеприимством!
– Что ж, благодарю, что выслушали, ваше Мудрейшество. И прошу простить за то, что имел наглость полагать, будто жизнь бедной девушки имеет какое-то значение.
– Я велю подать вам пирог.
– Прошу, не утруждайтесь. Мне больше не хочется есть.
Краем глаза Никлас наблюдал за своим тюремщиком. В душе Кассиса происходила борьба, и только далёкий от политики человек счёл бы её борьбой между долгом и благородным порывом. То была борьба между долгом и любопытством. Наконец, любопытство взяло верх:
– Что же эта девушка? Должно быть, хорошенькая?
– Как ангел, ваше Мудрейшество.
– Я так и думал. Ладно, мэтр Кариг, ради нашей давней дружбы я помогу вам. Но не просите меня устроить встречу со служанкой, это решительно невозможно! Мы поступим так: вы напишете девице письмо, а я передам его.
– Вы будете столь любезны, что согласитесь отправить слугу с запиской?
Кассис одарил Никласа слащавой улыбкой, продемонстрировав щель между передними зубами:
– Разве я могу доверить абы кому столь важное дело? Будьте покойны, я передам его лично.
Никлас отвернулся, чтобы скрыть радость – всё вышло лучше, чем он мог вообразить. Ему оставалось составить письмо. Задача осложнялась, во-первых, тем, что адресат не был обучен грамоте, а во-вторых, тем, что Кассис Мудрейший грамоте обучен
По приказу Кассиса слуга принёс бумагу, перо и чернильницу. Придвинувшись к бюро, Никлас немного поразмыслил и принялся писать острым неразборчивым почерком:
