Они не отъехали и двух километров от последней деревушки, когда дорога решила проверить «форд» на прочность. Выбоина следовала за выбоиной, пару раз машина буксовала на высоких асфальтовых буграх посреди дороги.
– Ну ладно, – сказала Кэт после того, как все какое-то время мрачно молчали, – признаю, что это была не самая лучшая идея.
В зеркале заднего вида она заметила, как Финниан улыбнулся:
– Это точно. Но мы бы, наверное, поступили так же.
– Ты просто так говоришь – хочешь меня подбодрить…
– Я знаю, что он хочет сказать, – встрял верзила. – Если любишь кого-то, совершаешь глупые поступки. Каждый из нас был в такой ситуации. Я помню, в битве при…
– Спасибо! – Кэт нагнулась вперёд и чмокнула экслибра в щёку.
С тех пор как солдат стал регулярно общаться с Нассандрой, он всегда был гладко выбрит и ежедневно мыл голову. Даже после заварушки в Оксфорде его волосы по-прежнему пахли яблочным шампунем, который Пип купил для него в Уинчкомбе.
Пасьянс просиял и вырулил через верхушку холма вниз. В пятистах метрах от них шоссе проходило через небольшой тоннель. Пейзаж, расстилавшийся перед ними, делился надвое железнодорожной насыпью, густо поросшей кустами. В небо взлетела птичья стая.
– Нам обязательно там проезжать? – спросил Финниан.
Экслибр притормозил:
– Ты что-то обнаружил?
– Нет, у меня просто такое ощущение…
Кэт прищурилась. Тоннель был не длиннее тридцати метров. Если в нём кто-то прятался, они бы различили в темноте его силуэт, подъехав ближе. Казалось, наверху, в зарослях на железнодорожной насыпи, тоже никого не было. А вот в кустах на откосе вполне могла спрятаться засада… Впрочем, то же относилось и ко многочисленным изгородям и рощицам, через которые они проезжали раньше.
– Я чувствую, здесь что-то не так, – возразил Финниан. – Не могу сказать что.
Солдат сбросил скорость практически до шаговой, вытащил левой рукой из кобуры револьвер и вручил его ошеломлённой Кэт:
– Вот. Возьми его.
Кэт впервые держала в руках оружие Пасьянса и удивилась его тяжести. Рукоятка была украшена вытертой инкрустацией из слоновой кости.
– Его сначала нужно зарядить, да? – Кэт видела в кино, как заряжают пистолеты, но никогда не делала этого сама. Она достаточно ловко обращалась с ножами – жизнь в гетто предполагала владение некоторыми приёмами самозащиты, – но от огнестрельного оружия всегда держалась подальше.
Экслибр вздохнул:
– Заряжаешь – стреляешь. Заряжаешь – стреляешь. Просто, как две копейки, ей-богу!
Финниан вытащил из кармана куртки автоматический пистолет, найденный в запасах отца Фурии.
– Хочешь, возьми лучше этот?
Кэт покачала головой. Испытывая неприятный холодок в животе, она положила револьвер рядом с собой на заднее сиденье, дулом к дверце.
Автомобиль в очередной раз подпрыгнул на асфальтовой рытвине – Кэт чуть не стукнулась головой о верх машины.
Вопреки их опасениям, выстрелов не было. Зато появился другой звук, от которого у всех троих по спине побежали мурашки. Кэт наконец поняла,
– Ты что, кого-то переехал? – Это была первая мысль, пришедшая ей в голову, хотя в глубине души она знала, что это было не так.
Экслибр притормозил и остановился посреди пустого шоссе. Железнодорожная насыпь находилась примерно в пятидесяти метрах от них. В туннеле и наверху, на рельсах, по-прежнему никого не было.
Финниан охнул:
– Это точно из-под машины!
– Никого я не переехал, – возразил Пасьянс. – Ни кролика, ни птичку.
Кэт взялась за ручку двери:
– Вылезайте все. Смотрите под ноги.
Под машиной
– Как вы думаете, оно всю дорогу там было? – хрипло проговорил Пасьянс. – Ещё от Оксфорда?
Финниан чертыхнулся:
– Тогда агенты, вероятно, знают, где мы находимся.
Кэт всё ещё не открыла дверь и только теперь поняла, в чём было дело.
– Ты хочешь сказать, под машиной висит бормотун?
– Теоретически вполне возможно, – сказал Финниан.
– Что за штука там висит? – переспросил Пасьянс.
Кэт уже слышала о бормотунах. Ходили слухи, что эти странные существа появились в одном из отдалённых убежищ, но даже этого никто не знал наверняка. Одни говорили, что их вывела в лабораторных условиях Академия, другие – что это природные мутации.
– Бормотуны подслушивают, – объяснила она экслибру, – и запоминают каждое слово. Они недостаточно умны, чтобы что-то понять, но могут воспроизвести слово в слово всё на свете.
Наморщив лоб, верзила разглядывал дно машины:
– Как попугай, что ли?
– Типа того, – ответила Кэт. – Бормотуны запоминают ужасно длинные разговоры, длящиеся несколько часов. И они, как жвачные животные, позже как бы отрыгивают эти разговоры и повторяют их, монотонно бормоча. Поэтому их и зовут бормотунами.
– А ещё у них длинные и довольно острые когти, – сказал Финниан, предчувствуя беду, – ими они могут везде цепляться.