— Стоит. Она ослепила тебя, мастер. Тоска и страх не дают тебе увидеть выхода из их власти. А он рядом. Стоит только обернуться.
— Выход? Я знаю, что у меня за спиной, Соу. Это не выход, а вход, и там не лучшее место для смерти.
— Так и есть, бедный мастер. Твой ум помрачен видением неумолимой струйки песка в часах. Но я-то еще жива и кое-чему у тебя научилась.
— Чему же, Соусейсеки? Разве я мог чему-то учить?
— Хитроумию, мастер. И теперь я могу обещать — мы вылечим твой дух и плоть, не истратив и половины оставшегося времени.
— Ты подаешь мне надежду за ширмой общих фраз. Если твой план реален, то почему не открыть его сейчас?
— Чтобы твоя глупость не помешала его осуществить, мастер. Помнишь, что сказала тебе моя сестра на прощание?
— Что-то о сердце и…
— Постыдился бы забывать подобное. Она не часто такое выдает, знаешь ли.
— Ну и что она имела в виду? Признаться, Соу, я и не пытался разгадать эту загадку.
— Я тоже не знаю. — улыбнулась она.
Не знаешь? Но зачем вспомнила об этом сейчас? — я был удивлен и даже раздосадован такой неожиданностью.
— Чтобы отвлечь тебя от этого, — и она показала на восток, где небо начало проминаться и проседать под тяжестью Моря.
— От… черт меня побери, Соусейсеки, там же…ох нет, нет, нет! — я сорвался на крик от ярости и отчаяния.
— Да, теперь я заперта здесь вместе с тобой, мастер. Море не даст мне уйти на тропы Дерева, проход закрыт.
— Соусейсеки, зачем?!! - я почти рыдал, — Почему ты это делаешь?
— Соберись, мастер, — это прозвучало почти как "тряпка", — и открой эту чертову дверь, пока небо не рухнуло на нас. Пора отправляться.
Я повернулся, глядя на поросшую сорняком, выщербленную лестницу, уводящую к тяжелой, грубо выкрашенной зеленым гермодвери. Колесо запорного механизма и окошечко с толстым стеклом напоминали подводную лодку или печь крематория, а выведенная под трафарет белая надпись — о бомбоубежищах, которые я когда-то так сильно мечтал найти.
Она открылась легко, словно ее смазывали и берегли именно для этого часа. Серый коридор с тусклым оранжевым светом вечных ламп уводил вниз, в неведомые глубины, которых я так боялся. Он вел в настоящего меня.
Соусейсеки первой вошла внутрь, оставляя четкие следы в пыли. Я сглотнул и обернулся, рассчитывая на чудо, но это было не время для чудес. Небесный свод жалобно звенел, крупными кусками разбиваясь о землю, а следом за лазурными осколками рушились миллиарды тонн воды — густой и безжалостной воды Моря Бессознательного.
Я понял, что делаю, только когда последний сантиметр запорных штырей — каждый в мое запястье толщиной — утонул в металле и резине, защищая нас от ярости стихии. Тяжелый удар потряс стены, когда небо над входом упало на землю, а тонкие струйки воды пробились сквозь невидимые щели и заструились по полу.
Уходим, здесь опасно оставаться, — и Соу побежала в глубину тоннеля, а я с секундным опозданием последовал за ней.
Антракс
День и еще полдня прошли без эксцессов. Я закончил работу, переслал шефу последние отчеты и теперь маялся от безделья, дожидаясь следующего утра, когда уже имело смысл проведать Энджу. Пытаться практиковаться в янтаре не стоило и думать: в моей квартире для этого было слишком мало места, да и прочность у нее была далеко не та, что у моего убежища или башни Энджу. К тому же обратное ускорение в таком тесном пространстве переломало бы мне все кости. Эм на ве квадрат пополам, чтоб его. Хорошо, что хоть пополам. Но даже этого «пополама» мне хватило бы с лихвой. Я не Терминатор.
Попытка провести рекогносцировку событий тоже провалилась. Сколько раз в день я ни открывал заветную вкладку, Ычан постоянно лежал в дауне. Очевидно, Мод-тян запиливала себе какое-то новое развлечение. Сырны разбрелись по окрестным бордам, скуля и ругаясь, тамошние обитатели скрипели зубами, на Тирече уже несколько часов шел безобразный срач с вайпами /rf/. Я решил поискать бокуфажий блог, но мой древний браузер напрочь отказывался воспринимать кириллический URL. Дьявольщина. Вот что значит привыкать к софту. Просто засада какая-то.
Оставалось только ждать. В ожидании любое дело хорошо. Поэтому я не слишком удивился и даже обрадовался, когда на ящике у кровати запищал телефон.
— Алло?
— Это вы?
— Да, я. Добрый день, Наталья Дмитриевна.
— Добрый. Прошу прощения, что так сразу, с хода, но не могли бы вы мне помочь? Вы ведь сами сказали «мало ли», ну вот я и подумала…
— Слушаю вас.
— Мне очень срочно нужна ваша помощь. Поймите, мне не к кому больше обратиться. Вы не могли бы подъехать на ту остановку, где мы тогда встретились? Мне… — она замолкла, будто собираясь с духом. Я ждал. — Мне нужна помощь мужчины.
— Какого рода.
— Нужно наказать одного человека.
Веселые дела!
— За что?
