На то, чтобы вырвать у деревянного Шер-Хана его добычу, у нас ушло минуты три. Осмотрев хворого, я цокнул языком. Алюминиевое колесико на одном из направляющих сплющилось от долгого использования и выскочило из гнезда. На вопрос, есть ли у них плоскогубцы, Лена молча куда-то удалилась и вскоре приволокла тяжеленный чемодан с инструментами. Преобладали в нем, главным образом, отвертки различного калибра, гаечные ключи и клещи, а поверх всего с достоинством лежал здоровенный молоток. Порывшись в этом ночном кошмаре слесаря, я на самом дне все-таки обнаружил покрытые вековой пылью пассатижи.
Из-под дивана выбрался большой пыльно-серый кот и уселся, лениво глядя на меня тусклыми сытыми гляделками.
— Федулий! — строго обратилась девочка к нему. — От тебя все гости постоянно чихают. Покинь помещение! — и, не дожидаясь реакции кота, обхватила его руками «под мышки» и потащила из комнаты. Кот висел у нее в руках, как тряпка, не выказывая признаков недовольства. Кажется, он привык к подобному обращению.
Колесико уже начало принимать в моих руках первозданную форму, когда свист на кухне поднялся до крещендо и вдруг оборвался, завершившись резким хлопком, будто комок бумаги выдули в трубочку.
— Чайник! — всплеснула руками Лена и, как заяц, помчалась на кухню. Я бросился следом. Пробка со свистком валялась на полу. На развешанные над плитой наволочки тучей валили клубы пара. Цапнув с мойки меховое полотенце, она набросила его на руки, схватила чайник за бока и, зашипев от боли, поставила его на плетеную подставку прежде, чем я успел вмешаться. Взглянув на меня полными слез глазами, она затрясла ладошками в воздухе. Кожа на них покраснела.
— Дай-ка мне, — я взял ее руки в свои. — У собаки заболи, у кошки заболи…
— Да что вы, в самом деле, — сердито шмыгнула носом она. — Я же не маленькая. Да и свинство это — животных мучить… — и вдруг, не удержавшись, хихикнула. Мы посмотрели друг на друга — и засмеялись: странный угрюмый хмырь и девочка с печальными глазами, в которых, как и во взгляде ее старшей сестры, теперь танцевали искорки смеха.
Словно привлеченный нашим весельем, Бэрри-Белл вылетел у меня из-под воротника и закружился по кухне.
Я не ожидал того, что случилось следом. Вместо того, чтобы изумиться или восхититься, Лена, взвизгнув, мышкой порскнула под стол. Погрозив кулаком озадаченному хранителю, я сел на корточки и приподнял уголок скатерти.
— Ты чего?
— Оса!.. — жалобно отозвалась Лена из-под стола. — Там оса!
— Это? Не бойся, глупенькая, это не оса…
— Нет, оса! Прогони ее!..
— Вот смотри… Иди сюда! — тихо цыкнул я на духа, и тот послушно спланировал мне на палец, виновато посверкивая. — Это не оса, это светлячок. Просто волшебный светлячок. Видишь? Он не кусается.
— Светлячок? — прошептала она, несмело подползая ко мне.
— Да. Смотри, как он горит.
— Тогда ладно. Я только ос боюсь, у меня от них сыпь и дышать трудно. А шмелей и пчел совсем нисколечко не боюсь, они толстые и добрые. Только ползают по рукам и щекочут. Он твой?
— Да.
— А он и правда волшебный?
— Самый настоящий. Простые светлячки светят только по ночам и когда-нибудь гаснут. Мой светлячок не гаснет никогда. Гляди!
Я пошевелил пальцами, и Бэрри-Белл послушно запрыгал по ногтям туда-сюда. Забыв страх, Лена завороженно следила за полетом огненной мушки.
— Значит, ты волшебник, дядя?
— Да, солнышко.
— Добрый?
— Ну конечно, добрый. Ты ведь слышала обо мне.
— Я знаю, — кивнула она. — Я читала… А ты расскажешь мне сказку?
Я улыбнулся и взял ее за руку. Выбравшись из-под стола, она пошла со мной в комнату, глядя на Бэрри-Белла.
— Далеко-далеко отсюда, в далекой заморской стране, в одном большом старинном городе жил да был мальчик, — начал я. — Мальчик был печальный и нелюдимый, целыми днями он только и делал, что сидел в своей комнате, играл на компьютере и покупал по почте разные интересные вещи. И вот однажды…
Когда я уже выходил на площадку, Лена выглянула из квартиры.
— Ты еще придешь?
— Конечно, приду. И ты услышишь конец сказки. Совсем скоро.
На ее лице, погрустневшем было, вновь вспыхнула улыбка. Помахав мне, она потянула дверь на себя и скрылась в квартире.
Комод перед уходом я все-таки починил.
Коракс
В отличие от других переходов этот имел странное овальное сечение, и был бы довольно неудобным, если бы не толстая решетка "пола". То, что он довольно сильно изгибался, не давая рассмотреть ничего дальше сорока шагов, тоже не прибавляло ему комфорта. Но более всего настораживали нас голоса, невнятно бормотавшие нечто впереди.
Соусейсеки первой увидела, куда выводит тоннель и замерла так неожиданно, что я едва не налетел на нее. Вопросы замерли, не успев вырваться наружу, потому что утомленные тусклым светом и глубокими тенями глаза охватили представшую перед ними картину.
Наверное, не менее минуты мы стояли абсолютно неподвижно, пораженные, испуганные и очарованные обозначенным треугольником местом.
— Nidum Arcana Libri, — прошептал я наконец, — гнезда книг тайны.
