Ухватившись за массивные ручки, они со всей силы потянули на себя, медленно, но верно отворяя две громадные, почти достигающие потолка створки. Поднявшись по лестнице, пришлось повторить тот же фокус с дверями в тронный зал. Кьяра хмуро наблюдала за процессом, размышляя, как же много всего было учтено в этом нападении. Мэб знала, где будет находиться каждый ключевой участник в тот или иной момент, и попыталась разъединить их, справедливо полагая, что даже сильного противника можно убить, если застать врасплох и задавить числом. Такая осведомленность, а так же падение сложнейшей защиты, позволившей вражеским войскам без препятствий телепортироваться прямо к порогу, говорили о долгом и обстоятельном сливе информации.
Они пересекли тронный зал и направились к лестнице на гостевой этаж. Эридан шепнул Кьяре:
— Ты видела Зариллона?
— Нет.
— Хатаэ ничего не говорила?
— Она говорила, что они вместе убивали бабочек.
Эридан задумался на секунду, затем подозвал Сехтена:
— Сехтен, иди в башню мага, приведи Зариллона. На этаж наложников и направо до упора, мимо лестницы не пройдешь.
Кивнув, шрамоликий помчался выполнять указания, а белобрысый сказал тифлингессе:
— Башня надежно защищена, но он там один. С нами ему будет безопасней.
В лазарете Кьяра впервые испытала радость за последние пару часов: Арум был жив, хоть и слаб настолько, что лежал на койке, под опекой эльфийки. Лекари обступили раненых, чтобы перевязать, к ним присоединилась Хатаэ. Бойцы словно не замечали ее развратного наряда и смотрели скорей как на ангела, снизошедшего с позитивного плана, чтобы успокоить душу и исцелить боль. Суман и Арадрив застыли у дверей, готовые к любой опасности.
Эридан и сам отдался в руки лекарей, позволил снять нагрудник, расшнуровать поддоспешник и осмотреть раны.
— Странно, — сказал остроухий, коснувшись отметины на груди альбиноса, — вроде небольшая, а кровь не останавливается.
— Меня ранила мертвая птица, — объяснил Эридан. — Может это яд или болезнь?
Хмыкнув, лекарь протянул ему лечебную мазь, понаблюдал, как белобрысый тщательно нанес ее на рану. К удивлению окружающих, исцеляющая магия не подействовала, кровь продолжила струиться, и другие раны тоже не закрывались. Кьяра прекрасно помнила свое видение. “Это наверняка проклятье”, - подумала она, — “и вряд ли здесь кто-то умеет снимать проклятье помимо Арума”.
— Как себя чувствуешь? — спросила она у драконида, подойдя к постели.
Тот слабо улыбнулся:
— Я жив и безумно рад этому, но, пожалуй, побуду неблагодарной свиньей и пожалуюсь, как же больно.
Выглядел он и правда разбитым и вряд ли имел возможность колдовать. Тифлингесса достала из сумки очень ценное зелье живучести. Она берегла его для себя, нас случай, когда срочно понадобиться восстановить силы, а времени на это не будет, но Эридану нужна была помощь, да и самому жрецу тоже. Благодарно кивнув, драколюд осушил склянку. Пока Арум приходил в себя, девушка подошла к эльфийке:
— Спасибо тебе.
— Ничего, — кивнула она, — но повторить этот фокус сегодня я уже не смогу. Берегите Арума, без него все помрем.
Зелье быстро подняло жреца на ноги, и он с обычной деловитостью принялся хлопотать над раной короля. Снятие проклятия прекратило губительный эффект, и магическое лечение, наконец, начало постепенно стягивать рассеченную плоть. Белобрысый облегченно прикрыл глаза. Когда ему стало немного лучше, Кьяра села рядом с ним, передав флягу с душой Принца:
— Я рада…
Он слегка улыбнулся:
— Ты молодец, все сделала хорошо. Задара поймала, рыцарей молнией подпалила. А я испугался, что птица может поймать тебя в полете и растерзать. Если бы промахнулся… Иногда я думаю после. Очень сильно после.
— Спасибо, Ваше Величество, — лукаво улыбнулась тифлингесса.
Вернулся Сехтен, один и в расстроенных чувствах.
— Ваше Величество, я не нашел мага, — сказал он. — Зато нашел трупы каких-то бабочек, феи… и моего дяди.
— Так вы же не дослушали меня! — воскликнула Хатаэ, отвлекаясь от перевязки.
Она положила руки на колени и начала рассказывать:
— Я услышала шум. Бегом из комнаты. Смотрю — бабочки. А еще эта карга и лорд… простите… Элах. Зариллон был неподалеку, он вызвал какого-то могучего духа, и мы втроем побороли тех двоих и бабочек. А потом он сказал немедленно найти Его Величество, чтобы с ним ничего не случилось. Вот так все и было.
Эридан покачал головой:
— Они не могли сами выбраться из тюрьмы.
— А где Фистиль? — спросила Кьяра.
— Была с Зариллоном, — сказала Хатаэ, — но от нее же толку чуть. Она не умеет сражаться.
— А сейчас ни Зариллона, ни её… — пробормотала тифлингесса, и Эридан сжал кулак, подрагивающий от злости.
— А где Мэб? — устало спросила чародейка. — Решила всю грязную работу поручить армии и отсидеться?
— Возможно, она была уверена, что Принц Мороза легко меня поймает, а без меня армия просто сложит оружие… — ответил король. — Отвлекла основные силы птицей и своими солдатами.
— Насчёт легко она погорячилась, — ухмыльнулась Кьяра.
— Не такой уж он и лучший клинок, — ухмыльнулся в ответ белобрысый. — Но она разозлится, когда узнает, что он убит.
