“О ранах потом, сначала надо выиграть битву”, - подумала чародейка, спархивая с крыши. Ее магические силы почти иссякли, жезл поглощения был пустым, и что делать дальше она не знала, но битва была еще не проиграна, гвардейцы все еще отчаянно сражались, и рыцари валились с ног под их напором. Зависнув над полем брани, Кьяра прибегнула к самой простой и слабой магии. Снаряды пламени срывались с ее пальцев и врезались во врагов, разбрасывая искры и брызги талого льда, не убивая, но выводя противника из равновесия, а там уже хищная стая гвардейцев окружала и ломала сопротивление опаленных врагов. Двуручник Сехтена, этот пылающий факел, который чуть не прикончил Эридана на коронации, оставил груды искалеченных тел, ему вторила золотая вспышка солнечного клинка и оглушительные раскаты грома ударов Дефераера.
Последний противник упал, сраженный рапирой Вонтара, нырнувшей между пластинами брони, и звуки боя затихли. Тяжело дыша, гвардейцы переглянулись между собой, словно не веря, что они остались живы. Тишина показалась Кьяре оглушительной. Сехтен вложил меч в ножны. Дефераер, тяжело дыша, оперся на палаш. Держался он, видимо, на одном самомнении. Задар помог Анеркашу вытащить полы плаща из-под вражеского тела, бедному волшебнику не хватало силенок. Арадрив и Каленгил оттащили стонущего от боли Фирика, из которого все еще торчала стрела. Удалить ее — работа лекарей. Вонтар, присел на труп, очищая рапиру от крови. Эридан отнес в сторону бессознательного Элледина, укрыл плащом с заботливостью наседки. Кьяра увидела Корлиана, израненного, но живого, опирающегося о стену Ятара, Сумана, жадно пьющего из фляги. Лицо Лаемара было похоже на кровавую маску. Он бродил между трупов и словно что-то искал. Наконец остановился и склонил голову с грустью. Приземлившись рядом с ним, увидела тело гвардейца, сцепившееся с рыцарем в последней схватке. Серебристая челка, половина уха. Лафус был ловок и хитер, но смерть оказалась хитрее.
— Мы его воскресим, — тихо сказала тифлингесса, положив ладонь на плечо фиолетового, и тот молча кивнул.
“Если сами не умрем”, - подумала она, но не сказала вслух. Одна эта маленькая победа была настоящим чудом, а что будет дальше? Кьяра заставила себя не думать об этом.
Кьяра подошла к Эридану, тот озадаченно разглядывал отверстие в нагруднике, в которое легко могло пройти два-три пальца. Узоры на доспехах искрили, то затухая, то судорожно загораясь. Магическая целостность была нарушена.
— Неоир будет недоволен, — пробормотал белобрысый, — если его не убили, конечно…
— Кого? Меня?!
Солнечный эльф, перепачканный кровью с ног до головы, с подбитым глазом, но живехонький, облокотился на рукоять двуручного молота.
— Только после вас, Величество… А на доспехи нужна заплата, только что-то мне подсказывает, что времени ее сделать не будет…
Он подошел к белобрысому, сделал несколько хитрых пассов, и узоры погасли.
— Благодарю, — ответил альбинос, — ужасно отвлекало.
Девушка бросила красноречивый взгляд на прореху в нагруднике.
— Да, чувствую рану, — кивнул эльф, — но меня не сильно задело, кости целы, и дышать не больно.
— Нет, — помотала головой тифлингесса. — Вспомни видение. Давай отступим к лазарету? Тебя надо подлечить и остальных тоже.
Она осмотрела раненых, старательно отводя взгляд от тела Лафуса, заботливо вытащенного из-под вражеских трупов. Краем глаза заметила, что к серебристому положили Джадрима. Несчастный лучник тоже не пережил боя.
Эридан объявил об отступлении к лазарету и приказал воинам взять арбалеты и побольше боеприпасов к ним.
— Возможно, придется окопаться, — объяснил эльф, направляясь к кошмарке, которая уже изгрызла цепь и сделала несколько рытвин в полу. Он отстегнул ее, повел под уздцы, а зверюга бешено раздувала ноздри и силилась достать длинным алым языком до окровавленных прорех его доспеха.
— Отстань, ты, а-джак-ай! — хмуро ругался он, пытаясь отмахнуться от надоедливой морды.
Он остановил исчадие рядом с телами погибших гвардейцев:
— Положите Лафуса и Джадрима на нее, — и пока эльфы выполняли приказ, склонился над бессознательным Элледином, прошептав. — Что ж ты так… Еще немного и умер бы.
Альбинос подхватил друга на руки и понес к дверям на лестницу. Следом семенила кошмарка, привлеченная запахом его крови. Гвардейцы организовали носилки для Фирика. Каленгил, Арадрив и Суман раздали арбалеты и тугие связки болтов. На полпути Эридан спохватился:
— Нужно заблокировать механизм спуска, — и Сехтен метнулся выполнять поручение.
Кьяра шла рядом с белобрысым, и до нее долетали обрывки разговора гвардейцев.
— Это какой-то ужас! — сокрушался Арадрив. — Они телепортировались как к себе домой!
— Разве защита не должна была это предотвратить? — спросил Лаемар.
— Должна, — глухо отозвался Эридан.
Гвардейцы потянули на себя створки дверей. Запыхтели, уперлись в пол, но те даже не поддались, хотя визуально были не заклинены.
— Сехтен, давай с тобой попробуем открыть, — сказал Эридан, передавая Элледина в руки братьев.
