Когда отряд прошел через этот лаз, Эридан подозвал к себе Сехтена и Кьяру. На почтительном расстоянии от основных сил исчадие перенесло всех троих на Эфирный план. Почти ничего не изменилось, только краски потеряли насыщенность и контуры — четкость. Тут и там мелькали какие-то тени, испуганные незваными гостями. В привычном мире Анеркаш принял облик Эридана. Та же внешность, одежда и доспехи, только белобрысый никогда не сутулился и не переминался с ноги на ногу, снедаемый школярской робостью. Впрочем, кто с такого расстояния разберет? Мэб и вовсе не знакома с Эйлеваром, чтобы по таким ничтожным признакам заподозрить подмену. Это не иллюзия, которую легко распознать магическим взором, а самая настоящая физическая трансформация. Ай да Анеркаш, а он искусен. Элледин и Дефераер двумя молчаливыми стражами сопровождали самозванца, до одури напоминая ангела и демона.
От странных мыслей чародейку отвлек голос Эридана. Он наклонился в седле и протянул ей флягу для ловли душ:
— Это, если я не преуспею.
Вместе с флягой в ладонь Кьяры он вложил фамильный перстень.
— А это, если придется бежать отсюда, — объяснил белобрысый. — В Уотердипе есть таверна “Золотые ножны”. Продемонстрируй кольцо хозяину, скажи: “все или ничего” и что ты от меня. У него хранятся векселя в банках Уотердипа. Достаточно средств, чтобы всю жизнь ни в чем не нуждаться.
“Какая забота”, - раздраженно подумала Кьяра, и ее хвост дернулся. Она и сама была не бедна, и ей уж точно были не нужны немыслимые богатства.
— Если встретишь Зариллона, скажи, что я очень сильно разочаровался в нем, — угрюмо добавил эльф, выпрямляясь в седле. — Пусть ждет в гости.
В голосе прозвучала угроза, и Кьяра вновь дернула хвостом. “Какой же он упрямый и жестокий”, - подумала она с досадой.
— Береги себя и не лезь в пекло, — тихо добавил эльф и тронул кошмара.
Они и так уже слегка отстали от основного отряда. Откуда-то издалека ветер доносил гул сражений, мрачная ледяная пустыня простиралась насколько хватало глаз, небо было низким и черным, словно портьеры в их спальне. Из снежной дымки показались крупные фигуры, скрюченные и исковерканные, словно потекшие свечи. Эти существа, медленно ковыляя, приближались, и чем ближе они подходили, тем больше Кьяра вспоминала о них. Фоморы. Некогда самые могущественные и прекрасные создания Страны Фей, за жажду власти низвергнутые в глубины Фейдарка, вынужденные нести на себе страшное проклятие немыслимого уродства. Они словно вышли из кошмара: глаза, носы и рты в самых неожиданных местах, странно распределенные по телу конечности. Их сопровождал обезглавленный труп верхом на мертвой лошади, а в руке — ухмыляющаяся эльфийская голова с глазами, горящими, словно свечи в прорезях фонаря. За спинами великанов и всадника клубилась неоднородная масса теней, которая все сгущалась и сгущалась в полном ледяном безмолвии, пока Кьяра не различила отдельные фигуры. Согбенные, ковыляющие, словно пьяные повесы у кабака. Мертвецы. Глаза ярко сияли в темноте, в них не было ни злобы, ни алчности, только холодный блеск поднявшей их на ноги магии, могущество воли, заставившей их служить вопреки собственной смерти. Холодные струйки пота побежали по спине чародейки. Такая мощь! Их отряд казался таким маленьким перед лицом этой армии.
Войско Эридана остановилось, и самозванец вынул из мешка голову Принца Мороза, высоко подняв над собой.
Бах! — Элледин, Дефераер и еще несколько эльфов отлетели в стороны, оттесненные невидимой силой. Лже-Эридан удивленно огляделся по сторонам. Он оказался заперт внутри полупрозрачного куба, а высоко в небе показалась крылатая фигура.
Вражеское войско мгновенно снялось с места, разрывая снежную пелену. Морозный воздух пронзило зловещим криком, из бесформенных теней выскочил черный единорог — пугающий вестник Мэб, — и гвардейцы невольно вздрогнули. Волна темной плоти покатилась к отряду, угрожая смести эльфов, и две фигуры Лемифинви, вооруженные шипастыми кнутами, скользили в этой клокочущей пене, смертоносные в своем изяществе. Кьяра выступила из Эфира и взметнула руки в жесте, который однажды подглядела у Эрты. Громыхающая волна пламени прокатилась по первым рядам вражеского войска, сметая замороженную гниль, изгоняя магию смерти из оскверненных трупов. Безголовый всадник и единорог занялись пламенем, а вот оба Лемифинви прошли сквозь огонь, не опалив и волоса.
