Книга Лилит полностью

"...действительное значение фигуры неизбежно становится причиной сокращения числа возможных интерпретаций в сфере психологии бессознательного или мифологии. Несчётные попытки, которые были сделаны в сфере мифологии для того, чтобы интерпретировать богов и героев в их солнечном, лунном, звездном или метеорологическом смысле, не только ни вносят ничего существенного в их понимание; а напротив, только мешают нам и ведут по ложному следу."(C.G. Jung: "The Psychological Aspects of the Kore" in The Archetype and the Collective Unconscious.Princeton & London, 1959, CW.Vol. IX, p. 199)

Принимая во внимание многочисленные параллели, которые неоднократно обсуждались, становится ясным, что здесь вовлечена архетипическая надличностная фигура. Эти две ассоциации также указывают на двойственный аспект этой фигуры: с одной стороны, образ анимы персонифицируется как величественная возлюбленная царя, с другой стороны как соблазнительная блудница.

Контрасты являются специфическими для всех архетипических фигур, особенно если они находятся на пороге сознательного. В ходе прогрессивного процесса на заре сознания, врожденные противоположности стремятся разойтись в разные стороны, так что в итоге их можно дифференцировать сознанием, которое всегда думает и чувствует в противоположностях.

В этом сне, Лилит появляется исключительно в роли своей анимы, и все другие аспекты, которыми она наделена в этом мире, будь то легенда, миф или фольклор меркнут на фоне - который может вполне явиться результатом того факта, что пациент является человеком. Для того, чтобы Лилит появилась во сне женщины, надо предполагать, должны быть выдвинуты на передний план различные стороны характера пациентки.

Суламифь воплощает собой светлый образ анимы, а Лилит, напротив, воплощает образ тёмной блудницы. Первая описана весьма расплывчато, в то время как характерные черты "Блудницы Лилит" прописаны очень подробно. Тот факт, что во сне тёмный аспект преобладает, скорее всего, может быть признаком того, что в сознании пациента присутствует сверхчистый образ анимы. Появление такой тёмной и пугающей фигуры во сне, в этом случае, свидетельствует об исправлении сознательного отношения пациента; и как свидетельствует опыт, бессознательное имеет тенденцию компенсировать одностороннее сознательное поведение. Таким образом - возьмём всего лишь один пример - он известен нам из психологии неврозов, а именно, что если в сознательном часто присутствует чрезвычайно светлый образ матери, то в это же время в бессознательном преобладает образ ужасной, пожирающей матери. С другой стороны, если в сознательном доминирует тёмный образ матери, то, надо предполагать, что в бессознательном появится ясная, добрая, заботливая и милосердная фигура матери.

Атмосфера сновидения ни мрачна, ни весела, но очевидно, что она очень серьёзна. Однако, здесь описано кое-что примечательное и неправдоподобное: у пациента были закрыты глаза, и тем не менее, он мог видеть фигуру в своей грёзе. Окно было закрыто, и всё же фигура сумела проплыть в комнату.

Появление Лилит однозначно было сверхъестественным опытом для пациента. Во-первых, он не спрашивал себя, что это значило. Но его эмоции были сильно взбудоражены этим, и он повторно попытался эмоционально раскрасить этот образ. Раскрашенный образ в большей степени соответствовал картине сновидения. Лишь спустя несколько месяцев он стал замечать свои двойственные эмоциональные реакции. И для него стало очевидным, что это должно было быть опытом его собственных внутренних глубин.

Двойственность чувств пациента было очевидным следствием чередования между интенсивным обаянием и столь же сильным опасением с конечным преобладанием страха. Также вполне возможно, что по этой причине он не смог решиться заговорить с фигурой в своём сне. Возможно, опыт был настолько сильным, что он не мог говорить, а лишь наблюдал и осматривал привидевшийся ему образ.

Между прочим, он оставался полностью пассивным. Такое пассивное отношение со стороны наблюдателя весьма неудовлетворительным с психологической точки зрения, поскольку он был не в состоянии действовать или реагировать во время этой ситуации, он не был достаточно вовлечён в неё, если смотреть изнутри с его позиции. Кто-то, быть может, спросит себя: в чём бы заключалось отношение наблюдателя, если бы эта фигура приблизилась к нему в действительности? По всей вероятности, он просто не заметил бы её и прошёл бы мимо; хотя скорее всего, он попытался бы завести с ней беседу.