Книга Лунной Ночи полностью

Рхиоу продолжала идти со всей невозмутимостью, на какую только была способна; она больше беспокоилась не за себя, а за остальных членов своей команды, особенно за Ифа: с балконов все чаще долетали призывы убить предателя. Урруах смотрел по сторонам так же спокойно, как если бы прогуливался в выходной день по улицам Ист-Сайда; Сааш несколько раз тревожно оглянулась, но по мере того как они все больше удалялись от стен огромной пещеры и выстрелы из энергетического оружия уже не могли причинить им вреда, сделалась менее напряженной, по крайней мере, на взгляд Рхиоу. Арху, наоборот, с каждым шагом проявлял все большее беспокойство и ежеминутно облизывал нос; Рхиоу не могла определить, было ли это следствием его обычной нервозности или посланного ему видения, и не хотела усугублять ситуацию, задавая ему вопросы. Ифу приходилось труднее всего, но он шел между Арху и Урруахом, не проявляя никаких чувств – так, во всяком случае, казалось Рхиоу, – и не стискивая больше передних лап в кулаки. Впрочем, Рхиоу понимала, что нескоро еще научится разбираться в его мимике… если вообще когда-нибудь у нее будет для этого время.

По мере того как они спускались, холод становился все ощутимее, а Река Огня заметно приблизилась.

Как только мы ее перейдем, как только разберемся с источником энергии, – если, конечно, удастся вернуть его в обычное рабочее состояние, – думала Рхиоу, – надо будет постараться уговорить Ифа воспользоваться той силой, которой мы его наделим… благодаря новому заклинанию или как-то иначе. Если Иф возьмет на себя ответственность отстаивать перед Вечными Силами свой выбор… – Тогда имеется хороший шанс того, что новый выбор получит обратную силу и искупит прошлое ящеров; тогда перед ними откроется возможность вести иную жизнь, а Одинокая Сила снова окажется изгнана. Труднее всего после этого будет удержать Саррахх от того, чтобы в отместку она не уничтожила всю Гору и всех ящеров вместе с ней.

Другая трудность, – думала Рхиоу, – вообще заставить Ифа сделать это. – Она совсем не была уверена, что тот уже принял решение. Рхиоу вспомнила, что когда-то считала, будто все будет зависеть от Арху… – Каким простым все тогда казалось!

Урруах догнал ее и пошел рядом.

– Как ты себя чувствуешь?

– Настолько хорошо, насколько это возможно, когда примерно миллион змей шипят, требуя моей крови.

– Ага, – кивнул Урруах, – страшно приятно.

– Как там наш трудный ребенок?

– Который? Тот, что покрыт мехом, или тот, который покрыт чешуей?

Рхиоу не удержалась от смеха.

– Оба.

– Арху присматривает за Ифом. Я бы сказал, очень заботливо присматривает.

– Они между собой разговаривают?

– Лучше спроси: умолкали ли они когда-нибудь? Не думаю, что сама Храуа Молчаливая смогла бы заставить их заткнуться, если бы явилась и показала им образец молчания. – Урруах ухмыльнулся. – Невольно начинаешь гадать, не родственники ли они.

– О, я в этом не сомневаюсь, – иронически протянула Рхиоу.

– Знаешь, – продолжал Урруах, – я однажды слышал от Эхефа занятную историю. Глядя на этих двоих, я почти начинаю в нее верить. Эхеф говорил мне, что у эххифов существует легенда о том, будто кошки были созданы из змей…

Боль обрушилась на Рхиоу с такой силой, что ей пришлось остановиться, чтобы справиться с собой. Перед ней ожило старое, старое воспоминание: Хуха пальцами прижала ее уши, немного оттянула уголки глаз, сделав их чуть раскосыми, и сказала: «Змея!»

Возмущенная подобным обращением, Рхиоу зашипела, и Йайх, повернувшись к ним, сказал: «Ты совершенно права. Хорошо еще, что это не ядовитая змея». Рхиоу тогда решила отомстить: испачкав лапы, вскочить к Йайху на колени и хорошенько оцарапать его: пусть знает, какая она на самом деле «не ядовитая». Через минуту она, конечно, забыла о своем намерении: Рхиоу была слишком добродушной для подобных проделок.

Теперь, вспомнив о том давнем происшествии, она подумала:

Просто смешно… Чтобы Народ был создан из змей! Только… – Она снова облизнула нос. – Только что-то в этом есть. В далеком туманном прошлом на эволюционном пути мы, должно быть, имели общего предка. Никто, конечно, не создавал кошек из змей, как не создавал человека из обезьяны. И все же мы в родстве.

Мы все в родстве.

– Мы приближаемся, – тихо сказал Урруах.