Книга Лунной Ночи полностью

Спору нет: Рхиоу находилась в привилегированном положении, а потому ей легко было придерживаться таких взглядов. Все языки – лишь подсистемы Речи, и, владея магией, любая кошка по крайней мере оказывается знакома с Речью, если даже не владеет ею свободно, а потому понимает любое существо, способное говорить (а также многих тварей, на это неспособных). Рхиоу безусловно легче было ужиться с эххифами потому, что она ясно понимала все их высказывания. К несчастью, о большинстве кошек сказать того же было нельзя, что и приводило к трениям.

Впрочем, и Рхиоу не всем в этом отношении была довольна. К своему огорчению она обнаружила, что все чаще пользуется человеческим и айлуринским языком на равных; она ловила себя на том, что даже в мыслях прибегает к таким позаимствованным из языка людей жаргонным словечкам, как рахио или оххра, что никак не делало ей чести. Ее матушка, которая всегда очень следила за своей речью, была бы шокирована.

– Рхи, проснись! – раздался в голове Рхиоу голос Сааш.

– Я уже проснулась, – беззвучно ответила Рхиоу.

– Долго же ты спала. Должна тебе сказать, что когда все это кончится, мне придется как следует отсыпаться.

– В чем дело?

– Наш малыш, – сухо сказала Сааш, – уже давно проснулся и резвится. Очень увлекательное занятие – удерживать его здесь, и я сомневаюсь, что смогу делать это долго. Мне пришлось научить его «шагу вбок», чтобы хоть чем-то занять до настоящего момента.

– Ты хочешь сказать, что попыталась научить его «шагу вбок»; – поправила Сааш Рхиоу.

– Я хочу сказать именно то, что сказала: он уже два часа только тем и занят.

Рхиоу изумленно моргнула. Почти все кошки, обладающие магическими способностями, могли делать «шаг вбок», но большинству, чтобы научиться, требовалось не менее недели, а некоторым – и месяца.

Милосердная Прародительница, – подумала Рхиоу, – что нам послали Вечные Силы? Как будто мало свалившихся на нас неприятностей…

– Ладно, – сказала она Сааш, – через полчасика я тебя сменю. А где Урруах?

– У него перерыв. Я давно уже его отпустила… иначе могло дойти и до убийства.

Вот радость-то, – подумала Рхиоу.

Сааш она сказала:

– Он что, отправился в парк? Он вчера упомянул о том, что там намечается какое-то важное мероприятие.

– Мне он тоже об этом говорил, – ответила Сааш. – Только я поняла хорошо если одно слово из пяти: он перешел на такой профессиональный жаргон… Так или иначе, он очень спешил, и мне не захотелось его задерживать.

Могу себе представить, – подумала Рхиоу. Когда Урруах бывал в подобном настроении, попытка задержать его могла дорого обойтись. – Ну, продержись еще немного, – сказала она Сааш. – Я выхожу.

С некоторым сожалением – спокойные минутки что-то стали выпадать все реже и реже – Рхиоу спрыгнула с софы, уселась на полу и закончила приведение шкурки в порядок, потом отправилась на балкон к своему ящику для хиоух.

Спустившись на крышу соседнего здания, Рхиоу занялась медитацией – повернувшись не на восток, как обычно, а на запад. Над городом сегодня висел густой смог, и кошка порадовалась, что в квартире хозяев установлен кондиционер. Впрочем, к вечеру стало прохладнее, подул легкий ветерок и уровень озонового слоя понизился, так что стало можно дышать, не ощущая тяжести в груди. И еще – в качестве некоторого утешения после душного дня – закат оказался непривычно ярким. Солнечный диск, наполовину скрытый дымкой, сиял, как начищенный медный щит. Окна зданий, расположенных на идущей в западном направлении улице, вспыхивали золотисто-оранжевым светом; со всех сторон Рхиоу окружали сплошь стеклянные стены небоскребов, казалось, почти тающие от жары. Сияние заката окрасило их в алые, золотые, янтарные оттенки.