Джексон посмотрел через проход в том направлении, куда показывал взглядом Мальтрейверс. Ноулз был поглощен музыкой.
— Не знаю, как сделать это. У меня нет предлога заговорить с ним. — Следователь с интересом рассматривал Ноулза. — У него лицо, человека, с которым мне не хотелось бы встретиться в зале суда по разные стороны барьера.
— Такое лицо могла бы любить только мать, не правда ли? — подтвердил его ощущения Мальтрейверс. — Но он очень мил в общении. При первой же возможности я познакомлю вас.
Неожиданно Джексон встал, огляделся по сторонам и снова сел на свое место.
— Где орган? — спросил он.
— Вы должны были заметить его. Он — против южной стены, рядом с тем шкафом, в котором хранилась Библия.
— Я так и подумал, но, очевидно, они собираются поставить хор и солистов перед клиросом, и я не представляю себе, как органист будет видеть дирижера.
— О, это современная технология! — И Мальтрейверс принялся объяснять. — Посмотрите в правый верхний угол клироса. Видите? Это скрытая телевизионная камера. Когда хор располагается в традиционном месте за экраном, органист видит хормейстера в зеркале, но, когда хор — по эту сторону, используется камера. Все в высшей степени изобретательно.
Свет в нефе погас, когда четыре профессиональных солиста — сопрано, альт, тенор и бас — заняли свои места перед хором, и дирижер поднял свою палочку в направлении камеры. Орган смолк, и тут же снова заиграл, в такт этой палочке, и все голоса слились в один — исполнялась контата Джудиса Маккабеуса «Священник Задок». И концерт шел своим путем, без перерыва. В нем соединились страстная вера, выраженная в необыкновенной музыке и в песнопениях, исполняемых солистами, хором, а иногда и прихожанами, которые все были в нефе, ибо трансепты и двери задней стороны собора в этот вечер были закрыты.
Мальтрейверс пришел в восторг от исполнения солистами песнопения Стайнера «Бог так сильно любит мир», исполняемого без музыкального сопровождения — в нем четыре голоса сплелись в прекрасной гармонии. Когда закончилось пение, снова вступил орган с начальными тактами «Слава тебе, моя душа, Король Небес», к которому присоединились все. В заключение хор и солисты вместе запели «Аллилуйя» под громкий крик восторженных зрителей, и все здание наполнилось ликующими звуками, повторяющиеся слова слились в вопль восторга и восхваления Бога. Когда прозвучала последняя нота, грохнули аплодисменты. Дирижер через камеру поманил к себе Вебстера, чтобы тот присоединился к хору и разделил с ним триумф.
— Кто сказал, что у Дьявола — самая лучшая гармония?! — заметил Мальтрейверс Джексону.
Мелисса наклонилась через Мальтрейверса к Джексону и пригласила его на кофе как раз в тот момент, когда Гас заметил, что Джереми Ноулз уходит. Джексон остался с ними, и они были последними, кто покинул собор.
Настоятель, его жена и Вебстер на кофе не остались.
Мальтрейверс, будучи в приподнятом настроении от музыки и со слегка затуманенной головой после хорошей порции джина, неожиданно запел:
— «А Он будет царствовать вечно-о! А Он будет царствовать вечно!» — Его голос резко прозвучал в тихом саду и возвратился эхом.
— Успокойся! — одернул его отец Майкл, не терпевший никаких экстравагантностей.
— «Бог спасет Короля!» — весело продолжал Мальтрейверс, не обратив внимания на слова шурина. — «Бог спасет Короля! Аллилуйя! Аллилуйя! Аллилуйя! Аллилуйя!»
Он загородил всем вход в дом.
— Гас, уймись! — засмеялась Мелисса.
Мальтрейверс спел еще раз «Аллилуйя!» и — поклонился всем.
Отец Майкл выглядел раздраженным, но все остальные засмеялись вместе с Мелиссой, когда Мальтрейверс вытащил из кармана ключ и сделал широкий приглашающий жест.
— Позвольте мне… — воскликнул он и актерски повернулся к двери с медным ключом, взблеснувшим в его руке, и — вдруг застыл. — Иисус Христос!
Потрясение и страх в его голосе подействовали на всех сильнее, чем богохульство. Остальные проследили его взгляд, прикованный к входной двери, находящейся в глубокой тени, но не сразу разглядели, что так потрясло его.
Несколько секунд стояло гробовое молчание, потом раздался ужасный крик Мелиссы.
Над замком гвоздем была прибита отрубленная человеческая рука. Тэсс вырвало.
— Стоять не двигаясь! — Повелительный крик Джексона заставил Мальтрейверса инстинктивно отпрянуть от двери. А Мелисса снова закричала.
— Ребекка! — Она рванулась вперед, но Джексон успел жестко ухватить ее за плечи.
— Все в порядке, миссис Кован! Это не детская рука.
Мелисса неистово вырывалась, пытаясь войти в дом, а Джексон тащил ее от двери.
— Священник Кован, не могли бы вы помочь мне?
Ошеломленный, отец Майкл автоматически подчинился и обнял
свою бьющуюся в рыданиях жену.
— К этой двери нельзя прикасаться, — жестко сказал Джексон. —. Есть другой вход в дом?
— Есть калитка в сад. Мы только что прошли ее, — ответил отец Майкл. — Мы можем войти через кухню. — Продолжая обнимать Мелиссу, он полез в карман, достал ключ и протянул его Джексону.
— Отлично. Пойдемте! — Джексон двинулся к калитке. — Я полагаю, девочка в доме не одна? Конечно, у вас есть няня?
