Именно это случилось и со мной. Я был так доволен открытием секрета замка и тем самым доказательством вины Лиддена, что не попытался продумать ситуацию до конца. Если он в самом деле украл книги, то почему просто-напросто не закрыл за собой сейф и спокойно удалился? Кража обнаружилась бы лишь после того, как потребовалось вновь открыть сейф. К этому времени было бы невозможно установить время пропажи. Во всяком случае, подозрение автоматически не пало бы на него. И совершенно бесспорно то, что он не мог ожидать возвращения Чарльза. В этом не было ни малейшего смысла.
— В твоем изложении все настолько очевидно, — сказал Малькольм.
— Так же очевидно, как и то, что цифры в «Огненной ведьме Эттуотера» являлись датами, — согласился Мальтрейверс. — Но, подобно Холмсу, я искал иглу не в том стоге.
— Но я не понимаю, с какой целью Ховард появился на ужине? — заметила Тэсс. — Чарльз мог запомнить его по расследованию после смерти Джиллиан.
— Во-первых, он не присутствовал на слушании. — Мальтрейверс, наклонившись, поставил свой бокал с хересом на расположенный рядом с камином столик. — Малькольм и Люсинда сказали мне это в день моего приезда. Во-вторых, увидев ее тело, Чарльз решил для себя, что у него не было дочери. Так что Ховард не рисковал быть узнанным. Кроме того, я убежден в том, что посещение ужина входило в преступный план. Он знал, что после убийства полицейские эксперты тщательно прочешут библиотеку и весь дом. А эти парни способны составить ваше полное жизнеописание по следам грязи от ботинок. Вне всякого сомнения, они обнаружили следы всех участников ужина. Поэтому указания на присутствие Ховарда в Карвелтон-холле получали естественное объяснение. Больше того, припомните, Ховард был одним из тех, кто попросил Чарльза показать дом. Тем самым он создавал возможность объяснить и те отпечатки, которые он оставил во время своих предыдущих визитов к Дженнифер.
— Но если бы полиция занялась Ховардом, она наверняка узнала бы не меньше нашего, — заметила Тэсс.
— Естественно. Но поскольку все больше и больше улик указывало в сторону Лиддена, у полицейских не было оснований подозревать кого-то другого, — ответил Мальтрейверс. — Они не проявили ни малейшего интереса к остальным участникам того ужина.
— Меня никто не просил дать объяснения, — вставил Малькольм.
— Вот именно, — сказал Мальтрейверс. — С другой стороны, если бы полиция вдруг нашла следы человека, ранее якобы никогда не бывавшего в Карвелтон-холле, то он сразу стал бы основным подозреваемым. Джеффри хитер как лис.
Появилась официантка и сообщила, что их стол накрыт. Вся компания прошла в столовую. Это было старинное помещение с потемневшими от времени стропилами; со стенами, покрытыми деревянными панелями и украшенными писанными маслом картинами. В гигантском открытом очаге потрескивали полыхающие поленья.
— Какая судьба ждет теперь книги? — спросил Малькольм после того, как они приступили к еде.
— Дженнифер они не достанутся, — ответил Мальтрейверс. — Согласно закону, вы не можете получить что-либо по завещанию, если участвовали в убийстве завещателя. У Чарльза остались другие родственники?
— Насколько нам известно, нет. — Малькольм взглянул на Люсинду, ожидая подтверждения своих слов. — У Чарльза был неженатый старший брат, но его убили при высадке в Нормандии.
— Смерть преследует эту семью, — заметил Мальтрейверс, погружая вилку в ассорти из даров моря. — Возможно, что по завещанию он все оставил Дженнифер, но та ничего не получит. Не исключено, что в конечном итоге «Огненная ведьма Эттуотера» будет опубликована. Парадоксально счастливый конец трагической истории.
Конец дела (если такое вообще возможно в событиях, касающихся, жизни и смерти) наступил через несколько недель. Джеффри Ховард и Дженнифер, оказались за решеткой. К великому облегчению Мальтрейверса, Шарлотта получила приговор, исполнение которого было отложено после страстного обращения ее адвоката к понимающему все судье. Самого же Мальтрейверса пожурил заместитель начальника полиции Камбрии. Он извещал в официальном письме о том, что полиция пришла к решению не возбуждать против него дела за задержку сообщения о ставших известными ему новых обстоятельствах по важному уголовному делу. Заместитель шефа-констебля одновременно предупреждал, что подобные действия являют собой серьезное правонарушение и что в случае их повторения с его стороны… и т. д. и т. п. Заключенное в рамку послание пополнило коллекцию ругательных рецензий на труды Гаса, размещенную на стене уборной. Через некоторое время он получил письмо от Малькольма. Тот писал:
