– Да. Но это будет значить, что неверное толкование как раз правильное. То есть, я имею в виду, это и есть цель. – сказала Четвёртая Тощая Корова. – Ты же сама понимаешь, когда одна корова пожирает другую корову – это никак не похоже на год плодородный и год безродный. Вот если бы корова родила телёнка живого и телёнка мёртвого… Да, мало же смысла? Пророчество – прежде всего результат взаимодействия личности толкователя и личности, которой он это всё втолковывает.
– Ну тогда – какая разница, как мы себя будем вести, если в итоге пророчество будет истолковано единственно неверным способом? – спросила Четвёртая Тучная Корова.
– Потому что это наше предназначение, – вздохнула Четвёртая Тощая Корова. – Ты думаешь, мне это нравится? Ты думаешь, то, что я пожру тебя, поможет мне идентифицировать себя, как представителя сообщества коров? Ты думаешь, это повысит мою самооценку? На-авоза! Мне это, я думаю, нравится ещё меньше чем тебе. Потому что мне с этим – жить.
– У вас всё в порядке? – осведомилась Пятая Тощая Корова, подходя и подозрительно косясь на Четвёртую Тучную Корову.
– Да, всё нормально, – сказала Четвёртая Тощая Корова, не сводя глаз, с Четвёртой Тучной, – спасибо, что беспокоишься.
– Тебе помощь не нужна? – спросила Пятая Тощая Корова, слизывая с морды кровавые пятна.
– Сама справлюсь. Спасибо.
– Ну смотри. Скоро рассвет. – сказала Пятая Тощая Корова и отошла, оглядываясь через плечо на Четвертую Тучную.
– Спасибо. – сказала Четвёртая Тучная Корова.
– Не за что, – сказала уныло Четвёртая Тощая Корова, – она бы тебя всё равно не тронула. Она для этого слишком большая формалистка.
– Я про нашу беседу. – сказала Четвёртая Тучная Корова. – Собственно, это была вся моя жизнь, я думаю. Я полсна паслась и полсна беседовала с тобой. Теперь я могу и умереть.
– Не очень-то много смысла, – сказала Четвёртая Тощая Корова, – вот в такой жизни, тут ты права.
– Ну теперь по крайней мере мне не страшно, что в моей жизни не было смысла. Я теперь знаю, что его и не могло быть! – воскликнула Четвёртая Тучная Корова. – Так что давай, приступай. Могло ведь быть намного хуже…
– Это как это? – спросила Четвёртая Тощая Корова, делая нерешительный шаг вперёд.
– Ну я могла, как ты и говорила, рожать весь сон семь живых и семь мёртвых телят. Это было бы ужасно. Слишком много грязи и боли на то же количество смысла. С чего начнёшь? Бедро, горло? Нет, мне абсолютно всё равно, как удобнее тебе.
Натаниэль подал знак.
– С Воскрешеньем Тебя, с Воскрешеньем Тебя, с Воскрешеньем, о Боже, с Воскрешеньем Тебя! – запели чрезвычайно неровным хором сонмы душ.
Натаниэль сдёрнул с кулича полотенце и, шагнув вперёд, низко поклонился.
– Добро пожаловать домой! – воскликнул он. – Мы тебя ждали.
Господь посмотрел на него устало и кивнул.
– Я Сам Себя ждал. С нетерпением. – сказал Он. – Который тут Спартак?
Одна из душ подняла руку.
– Пойди сюда. – сказал Господь. – Смелее.
Спартак подошёл. Господь пожал ему руку.
– Как Я тебя понимаю. – сказал Он Спартаку. – Так. А теперь вы двое. – сказал Он Натаниэлю. – Там теперь вместо этих ваших мрачных пещер такой туннель. И в конце свет. Возьмите чё надо в аду и поштукатурьте. Лифт, кстати, уже сломали.
Натаниэль вздохнул.
– Мы тут Тебе праздник подготовили. – сказал он. – На вот, надень.
Господь повертел в руках весёлый колпачок.
– Надо же, даже крестиком украсили. – сказал Он задумчиво. – Нет, такую пускай епископы носят. Да, кстати, все, это Праведный Разбойник, Праведный Разбойник – это все.
– Здрассь. – сказал Праведный Разбойник.
– О, Нечистый, хочешь прикол? – хихикнул Господь. – Дай руку.
– Опяяять… – застонал Праведный Разбойник.
– Да ладно, дай руку. – сказал Господь.
Они с Праведным Разбойником пожали друг другу руки.
– Гляди! – сказал Господь, вставляя палец насквозь через обе ладони. – Смешно, правда?
Натаниэль покачал головой.
– Не особенно.
– Ладно. – Господь отщипнул кусочек кулича и сунул в рот. – Я пошёл спать. Не будите Меня… ну… три дня. Если кто будет спрашивать, Я в аду.
– Зачем в аду?
– Скажешь, что разбираю инструменты. Да ладно, всё равно никто не спросит. Я кстати заказал верстак по каталогу. Новая модель, со всеми улучшениями. Всё, до после-после-послезавтра.
– После-послезавтра. – поправил Натаниэль машинально. – Эй, погоди, Ты не можешь просто завалиться спать! Тут же торт ещё, мы пунш сварили… Ребята старались…
– Почему не могу? – удивился Господь. – Я могу Всё. Я Всемогущий. Кушайте сами. Развлекайтесь. А я – спать. Верстак привезут – не трогать!
– Значит так, – сказал Иисус, окидывая апостолов суровым взглядом, – Я – Альфа и Омега. Всем понятно? Вот ты, – сказал Он, наставляя палец на Петра, – будешь Бета. Ты – Гамма. Ты – Пи…
– Я не хочу быть Пи! – воскликнул Павел. – Я хочу быть Дельта.
– Будешь Пи. – сказал Иисус коротко. – Только не спорить.
– А я кто буду, Иисус? – спросил Иоанн кротко.
– Никаких имён! Я же сказал, называй меня Альфа! Или Омега. – воскликнул Иисус. – А ты – мистер Дзета.
