– А хлеб? – спросил он. – Почему ты носишь с собой кусок хлеба в тряпочке? Или, как вы ее называете, тряпице? И ладно бы ты его только носил, ты же его еще жуешь постоянно. Сперва ты оказываешься от завтрака, от яичницы… ладно, яичницу я могу понять, от круассанов, от фруктов, нет, вместо этого ты давишься своим хлебом, засыпаешь крошками всю постель, остаешься голодным, не выдерживаешь, вытаскиваешь его в дилижансе, засыпаешь крошками сиденье и пугаешь почтенных мадемуазелей своей этой тряпицей.
Михаил отвернулся к окну.
– Я могу понять, что тебе нравится спать на твердом, – продолжил черный. – но я не могу понять страсти к тряпочкам. Это что-то, что у меня с образом ангела не ассоциируется, поверь мне.
Михаил чуть слышно помянул благословение и всепрощение.
– Так что не говори со мной о странностях, – сказал черный, щелкая пальцами перед носом, – я работаю с Ним куда дольше чем ты, а ты даже испытательный срок не можешь пройти нормально который раз. Так что послушай меня и поверь мне.
– Почему Я Должен Верить Тебе, Отец Лжи? – спросил Михаил возмущенно, не поворачиваясь к нему. – Почему Бы Тебе Желать Мне Добра, Властитель Зла?
– Потому что я, в отличие от тебя, умею работать в команде, – вздохнул Сатана, – и ты меня очень обяжешь, если не будешь кидаться ярлыками и стереотипами. Мы уже говорили на этот счет.
Михаил пробормотал что-то еще.
– Перестань. – сказал Сатана.
Михаил задрал подол своего грубого одеяния, обнажив безволосые голени, покопался под ним немного и вытащил новенький молитвенник в кожаной обложке. Сатана со вздохом посмотрел на него.
– Знаешь, как коровы представляют свой Ад?… – спросил он. – Как мясную лавку напротив обувного магазина, и все это у входа в библиотеку. Не надо ничего говорить. Просто я не понимаю, если у тебя книга в коже, почему нельзя ноги тоже в кожу?…
Михаил резким движением задвинул свои ноги, обутые в истоптанные деревянные сандалии, под сиденье.
– Или синтетика, – предложил Сатана, – через сто пятьдесят лет такие кроссовки будут делать, прямо порхаешь. Тебе бы понравилось порхать, честное слово. Ладно, сам решай, как свои ноги калечить.
Он снова взял свою желтую книгу и открыл на середине. Некоторое время они ехали в молчании.
Поезд вошел в туннель.
– А теперь – страховооооооой агент. – сказал Сатана замогильным голосом.
– Пожалуйста! – с мольбой в голосе воскликнул Михаил.
– А я-то что, – ответил Сатана, щелкая зажигалкой. – Он действительно страховой агент.
Огонек осветил побледневшее лицо Михаила и горящие глаза Сатаны.
– Ну что, дитя света, плохо тебе?… – сказал он печально. – Стой, не надо отвечать. Я и так вижу. Дыши глубже. Что ж ты не взял с собой свет, когда шел во тьму? Не надо отвечать, дыши глубже. Вот чего нам всем не хватает. Подготовленности. Подготовленность напрямую зависит от профессионализма. Значит, нам не хватает профессионализма. Учим, проповедуем, творим миры, жертвуем собой, а ради чего – узнаем после. Молчи. Дыши глубже. Что ж такое…
Он поднес зажигалку ближе к покрытому потом лицу Михаила.
Страховой агент уселся напротив Сатаны и, потирая ладошками колени, уставился на него.
Сатана продолжал читать.
Страховой агент бросил взгляд на Михаила, сцепил пальцы замком и принялся хрустеть костяшками.
– Эй!… – он с изумлением уставился на отвалившийся палец.
– Никогда больше не издавай этих мерзких звуков. – проворчал Сатана, не отрываясь от книги. – Иначе останешься вовсе без рук.
Страховой агент шмыгнул носом и сунул палец в жилетный карман. Сатана по-прежнему не обращал на него внимание.
– Ну же, ребята, – сказал агент радостно, – ну дайте мне какую-нибудь зацепку. Где это будет?
Сатана заложил книгу пальцем и поднял на агента глаза.
– Мне кажется, на мосту, – предположил агент. – так? Старый мост, проржавевшие опоры, бах, бабах, поезд сходит с рельсов, все летят в реку, кричат, никто не выжил.
Сатана не отрываясь смотрел на него.
– Я знаю, что это не столкновение, – сказал агент, отводя взгляд и обращаясь теперь к Михаилу, – но ведь это может быть размытая насыпь, правда? Рельсы лежали просто на земле, и первый же поезд, ужасная трагедия, так?
Сатана сложил руки на груди и уставился на агента чрезвычайно тяжелым взглядом.
– Или на стрелке? – спросил агент. – Я такое видел один раз, передние колеса пошли в одну сторону, а задние в другую, весь поезд сплющился как гармошка, все случилось мгновенно, никто не спасся, так? Человеческие жертвы неисчислимы, так? Так?
Сатана хмыкнул.
– Ну скажи, ну что это будет? – взволнованно крикнул агент. – Мне не принципиально, но просто хотелось бы знать!…
– Я тебя так давно знаю, – сказал Сатана задумчиво, – и ты всегда был таким же придурком.
Агент пропустил это мимо ушей.
– Заметь, даже наш пернатый друг не возражает, – продолжил Сатана, – а у него бзик насчет меня, людей и того, что я им говорю.
– Да я сам не возражаю, – отмахнулся агент, – я же знаю, что ты не имел в виду того, что сказал.
– Нет, имел. – возразил Сатана.
– Нет, не имел! – сказал агент.
– Имел, Имел. – подтвердил ангел. – И Я С Ним Согласен.
