Ничего.
Свободной рукой Мэдди убрала телефон обратно в карман. И снова нацелила револьвер на Джеда. Все это было полнейшим безумием, и ей казалось, будто она несется по спирали вниз.
– Говори, Джед! Что это все означает? Почему Джейк представляет опасность для моего сына? Что ему нужно?
– Он хочет положить конец всему, дорогая моя. Имманентизировать[98] эсхатон, говоря словами Эрика Фегелина[99]. И он на самом деле не Джейк.
«Это уже слишком».
– Тогда кто же он?
– Он – Оливер. Оливер из другого времени, из другого места. Старше. Сломленный. Но у него есть план, Мэдди. О, у него есть
И Джед рассказал ей все как есть.
Джейк танцевал на верхушках камней, перепрыгивая через полосы лунного света и тени. Оливер медленно следовал за ним, обходя камни. Джейк двигался так, будто был счастлив. Не скрывая восторженного возбуждения.
Но почему?
Оливер был встревожен и сбит с толку. У него в голове царила полная сумятица. Он больше не мог трезво рассуждать. Было во всем этом что-то такое… что прочно поселилось в груди свинцовой тяжестью.
Оливеру остро не хватало отца, который сказал бы, что делать.
Но тут ведь сходятся проблема и ее решение, разве нет? Именно поэтому они с Джейком здесь.
– Вот! – вдруг указал Джейк.
Проследив взглядом за его вытянутым пальцем, Оливер увидел впереди один камень, выделяющийся из тех, что его окружали, – в профиль он напоминал черную наковальню.
Еще до того как Оливер приблизился к нему, он понял, что это
Но тут камень словно замерцал темнотой, еще более глубокой, чем ночь. Оливер отдернул руку, так и не прикоснувшись к нему. Он также разглядел, что каналы не расходились от середины, а, наоборот, имели небольшой уклон к ней – они
Джейк раскинул руки в стороны, словно стараясь показать, что их окружает нечто очевидное. Однако Оливер ничего не понял.
– Вот мы и пришли, – сказал Джейк, и его зубы сверкнули в лунном свете.
Оливер всмотрелся в темноту.
– Не вижу никаких следов того, что мой отец был здесь. Не вижу крови…
– Кто сказал, что это произошло именно здесь?
– Но видение…
– Этот камень – он как весь парк, Оливер. Является… как там? Одной из констант. Словно гвоздь, которым пронзены страницы книги.
И снова Оливеру показалось, будто каменный стол обладает каким-то внутренним мраком, который усиливался, вспыхнув черным протуберанцем, и снова съежился. Оливер снова протянул руку к камню. Ему захотелось потрогать эти канавки, на вид такие гладкие, совсем не грубые, как отполированные…
Оливер провел пальцем по одному желобку, и…
