Это сообщение было сплошь заглавными буквами, потому что, наверное, только так и общаются старики: «НАДЕЮСЬ, У ВАС С МАЛЬЧИКОМ ВСЕ В ПОРЯДКЕ. ЕСЛИ ЧТО-ЛИБО ПОНАДОБИТСЯ, ПИШИ НА ЭТОТ НОМЕР. ЗНАЮ, ТЫ МНЕ НЕ ВЕРИШЬ, И СПРАВЕДЛИВО, НО ЕСЛИ БУДЕТ ОЧЕНЬ НУЖНО, Я ЗДЕСЬ».
– Мы почти не общались. – Мама пожала плечами. – Джед не знает, где мы.
– А ты знаешь, где он?
– Нет.
– Тогда зачем вообще общаться?
– Мы просто обменялись сообщениями… – Мама вздохнула. – Джед справлялся, как у нас дела.
– Быть может, потому, что по-прежнему работает на Джейка?
– Может. Но я так не думаю.
– Почему?
– Не знаю. – В ее голос прокралось раздражение. И снова внутри заклубился черный дым. – Кажется, я до него достучалась. Отыскала в нем дверь и провела его в нее. Понятно? Черт, едва ли понятно… – Мама уставилась на чурбачок, будущую сову. – Этому человеку пришлось испытать много боли, и боль его одолела. Я его не оправдываю. Нисколько. Твоему отцу также пришлось испытать много боли, но он никогда не позволял ей брать над ним верх, никогда не подчинялся ей. – Вздохнув, она ударила чурбачком по перилам. – Сейчас мне очень не хватает его. Я неплохо справлялась со многим, Олли, но это… Весь этот хаос и дурдом… Твой отец всегда оставался скалой в бурю – непоколебимой, способной сохранять полное спокойствие и уверенность. И мне сейчас его охрененно не хватает!
– И мне тоже. Я хочу, чтобы папа был рядом.
– Да, родной. Да.
Какое-то время они сидели молча. Наконец ноябрьский холод подобрался к костям Оливера, и он поежился.
– Кажется, я готов вернуться в дом.
– Иди. А я еще посижу тут. Может, поработаю.
– Спокойной ночи, мама.
– Спокойной ночи, парень.
За плечами тринадцать сов и три бутылки пива.
Особо ядреного русского имперского стаута «Старик Распутин»[118]. Мэдди купила его в специализированном магазинчике рядом с супермаркетом в Хоунсдейле. Она не чувствовала своих губ, зато чувствовала зубы. Свидетельство того, что еще не дошла до ручки, но уверенно двигалась в том направлении.
Что же касается сов, к пятой Мэдди перестала заботиться о том, к какому виду они относятся, а после десятой они и вовсе выходили какими-то придурочными, однако ей все равно нравились. «Мое долбанутое совиное семейство», – думала она. Хранители и охотники.
Мэдди ткнула одну сову ножом, и та закачалась на перилах.
– Ну же, – подбодрила она птицу, – моргни. Захлопай крыльями. Заухай.
Тык, тык, тык.
– Кричи! Лети! Выцарапай мне глаза! Давай, твою мать!
По-прежнему ничего. Все совы оставались мертвыми кусками дерева.
– А, да пошли вы! – рявкнула Мэдди, сметая сов с перил.
И снова у нее возникло ощущение, будто она что-то упускает. Какую-то важную часть. Часть
Что она делает? Что надеется совершить?
Мэдди не покривила душой. Ей очень не хватало Нейта. Да, это у нее были планы внутри планов внутри планов. Однако в такой совершенно гребаной ситуации именно он придумал бы, что делать.
«Тебя охрененно не хватает!»
«И мне тоже, – прозвучал в голове голос ее сына. – Я хочу, чтобы папа был рядом».
Мэдди пожевала губу. Посмотрела на нож. Посмотрела на сов. В памяти всплыло, как она смастерила Эдмунда Уокера Риза, сама того не сознавая, – мерзкий, сумасшедший автомат, оживший, чтобы попытаться ее убить.
Ей очень хотелось, чтобы Нейт был рядом.
И тут мелькнула мысль.
А что, если он может быть рядом?
Что, если она сможет вернуть Нейта сюда?
Мэдди принялась составлять план.
Качнувшись, Нейт уселся и заморгал, стараясь прогнать волну белизны, застилающую взор. Медленно стена света начала рассыпаться в дождь падающих огоньков. Нейт поднялся на ноги, не обращая внимания на жалящие градины, и посмотрел на обугленное пятно на земле, где всего какие-то мгновения назад стоял Карл, когда молния… забрала его? Испепелила? Вот этот черный след – все, что от него осталось?
– Карл! – окликнул Нейт. Он с трудом сглотнул комок в горле, гадая, как быть дальше. Вернуться в дом? Убежать обратно в парк? Мысли у него путались.
И тут волосы на затылке встали дыбом. Затем и на руках. Он ощутил всем телом дрожь – воздух ожил, превратившись в скопище обжигающих муравьев.
А затем словно беззвучный раскат грома: стена воздуха, порыв ветра. Перед ним появился Карл, совершенно неподвижный, уставившийся в пустоту. И тотчас же снова исчез, чтобы появиться полсекунды спустя. Подобно мельтешащему из-за помех изображению. Но теперь прозвучал его прерывающийся голос:
– … эйт… я… мол… ния…
Бросившись к Карлу, Нейт схватил его за руку и потащил прочь. Между ними с громким треском проскочила искра: Нейту показалось, будто ему в палец воткнули кнопку. Но Карл, хоть и трясущийся, остался, не исчез.
И теперь настал черед Нейта сказать:
– Карл, нам нужно уходить. Пошли!
