Джейк протянул книгу. Оливеру она показалась на удивление тяжелой. От нее исходил запах – терпкий, сочный запах земли.
Он снова прочитал название:
– «Рэмбл-Рокс», – прочитал вслух Оливер. – Но это же парк. Зачем понадобилось записывать несчастные случаи… в парке? И при чем тут номер восемь?
Однако Джейк ничего не ответил. Просто передал книгу Оливеру, наблюдая за ним внимательно. Пожалуй, даже жадно, с каким-то отчаянным любопытством. Точно повар, приготовивший еду и ожидающий решения жюри: «Им понравились блюда? Они сейчас скривят лица или произнесут хвалебные слова?»
Оливер постарался обращаться с книгой бережно, ибо она выглядела такой старой и обтрепанной, что, казалось, могла рассыпаться в прах, если он перевернет страницу слишком быстро или даже просто неловко заденет. Сами страницы были мертвенно-бледными, бесцветными, словно политый дождями труп. Однако на ощупь они были сухие, слишком сухие; создавалось ощущение, что как только пальцы Оливера прикасались к ним, они тотчас же впитывали всю влагу – страницы, похожие на вампиров, жаждущие испить его досуха, – и Оливер на мгновение представил себя высушенной мухой, валяющейся кверху лапками.
На страницах было именно то, что обещала обложка: в основном записанные от руки (и иногда с ошибками) отчеты о многочисленных несчастных случаях, серьезных и незначительных, произошедших, судя по всему, на какой-то угольной шахте.
Далее следовали страницы с подробным описанием, кто болел какими болезнями и даже умер от них: гангрена конечностей, люди, отхаркивающие черную слизь и окровавленные куски легочной ткани, а также обсуждение сошедших с ума под землей в темноте. Взгляд Оливера задержался на одной фразе: «
– Это же описание несчастных случаев на угольной шахте. Но Рэмбл-Рокс – не шахта.
– Да, в твоем мире.
По всему телу Оливера пробежала сильная дрожь.
– Что?
– В твоем мире это парк. В других мирах это кладбище, каменоломни, стадион. В моем мире это была шахта.
– Ты… ты хочешь сказать, что ты из другого мира?
– Да, из очень похожего на этот, но другого.
– Ничего не понимаю. Какое-то безумие! – Оливер угрюмо бросил взгляд на книгу, которая внезапно окрасилась тошнотворной зеленью водорослей, пронизанной нитями пенистой бурой рвотной массы. Ахнув, он отстранил ее от себя. – Ты хочешь сказать, что ты не отсюда? А откуда-то из другого места?
– Совершенно верно.
– И это… – Оливер поднял книгу, – пришло с тобой.
– Не просто пришло со мной. Помогло мне попасть сюда. Помогло покинуть другие миры. Границы становятся тонкими, и книга заклинаний показывает мне путь сквозь них. Помогает найти тонкое место. Дверь.
– Но это даже не книга заклинаний. Просто журнал учета трагедий. Заклинание – это… это… это что-то вроде: «Сварите толченые мухоморы с глазами саламандры в котле, наполненном слезами вдов». Ну или не знаю… А это просто жуткий древний артефакт.
– Возможно, трагедия и является заклинанием. А может, магия в правде, стоящей за трагедией. Эта книга называется Книгой несчастных случаев. Это и в самом деле несчастные случаи, Олли?
– Похоже на то.
– Когда несчастный случай является случайностью? Скажем, кто-то там, в темноте под землей, лишается пальца или ноги. Подумай.
– Это просто…
«Несчастный случай», – думает Оливер и сразу же движется дальше. Он представляет себя тем, кто находится под землей, в забое. Шахтером. Лампа на голове освещает темноту. Дышащая на ладан, грязная. Шахта тускло освещена, в ней мерзко. «Тебя отправили туда. Добывать уголь. Тебе почти ничего не платят, у тебя примитивные орудия, тебя заставляют работать по много часов глубоко под землей, и что в итоге? Отрезанный палец. Сломанная нога. Быть может, раскроенная голова». Оливер почувствовал боль, страдания, поднимающиеся с бумаги подобно жару от плиты. Ему стало плохо.
– Это не несчастные случаи. Ни один. Люди страдали под землей в темноте.
– А теперь посмотри на книгу еще раз, – сказал Джейк, пододвигая ему книгу.
