Мгновение, показавшееся вечностью, Чарли не произносила ни слова. Не то чтобы эта мысль не приходила ей в голову, но ей было трудно поверить в подобное.
– В библиотеке, – выдохнула она.
– Полагаю, ты предпочла бы быть спасенной Реми, – мягко произнес он, – а не Редом.
Чарли никак не отреагировала на это замечание. В самом деле, она, глупышка, жаждала романтической истории, которую гадалка могла бы поведать, читая сплетение линий на ее ладони. Судьбоносная любовь, зародившаяся еще в детстве. Это чувство для семейства Холл сродни религии, и Чарли оно было передано, когда та была слишком мала, чтобы защитить себя от подобной веры.
– Даже тогда ты уже был мраком?
Ред кивнул, позволяя ей сменить тему разговора.
– И убивал людей по приказу Солта, – жестко добавила она.
– Да, – подтвердил он.
Чарли пришлось напомнить им обоим, что она не дура, которая станет доверять Реду только потому, что в прошлом у них случилось знакомство при весьма странных обстоятельствах.
– Скажи мне вот что: способ убийства Адама был каким-то особенным? То, как ты вскрыл его грудную клетку, будто индейку готовить собирался, и расписал стены его кровью? Или ты всех так убивал?
Ред подошел ближе к решетке.
– Что за Адам?
– Ты не можешь не помнить парня, которого прикончил прямо на моем диване. Очень грубым способом.
Мрак уставился на нее с неподдельным ужасом.
– Я бы никогда так с тобой не поступил. Никогда.
Чарли было ненавистно его сходство с Винсом и то, как сильно было собственное желание поверить ему.
– Хорошо, тогда расскажи мне о других людях, которых ты не убивал.
– А ты умна, – заметил Ред с ехидной усмешкой. – Но я не привык ничего объяснять. Раньше мне нечасто доводилось разговаривать, и, боюсь, у меня не очень хорошо получается.
– И все же попробуй, – стояла на своем Чарли.
– Тебе не следовало сюда возвращаться. – Он казался грустным и усталым. Чарли не знала, оттого ли, что он притворяется, или плоть в самом деле давала слабину. – Ты должна была уйти и никогда не возвращаться, как я и велел тебе той ночью.
– Как, по-твоему, мне нужно было поступить? Схватить сестру и мать и сбежать из города, поджав хвост? Позволить Солту победить и продолжать делать с Винсом все, что захочет?
– Именно, – воскликнул Ред с куда большим жаром, чем она ожидала. – Он способен сам со всем справиться.
– Он не должен этого делать, – возразила Чарли.
– Он тебя бросил, – напомнил Ред.
– И тебя тоже, не так ли? – тут же парировала она. – Должно быть, тебя бесит, что он создал тебя, а потом оставил, как змея старую кожу. Как нечто ненужное.
Ред посмотрел на нее глазами Винса, в которых сверкали искорки.
– Ну, а как иначе? Я же порожден его гневом.
– Не знаю, – сказала Чарли, стараясь не дать сбить себя с толку. – Я вообще ничего о тебе не знаю.
Мрак отвернулся от нее, веселье его погасло.
– Я всегда был той его частью, которая заботилась обо всем, когда сам он был не в состоянии справиться. Мне было дано все, что доставляло ему неудобства – желание причинять боль, ужас перед тем, что Солт заставлял нас делать, способность понимать, что чувствуют другие люди, когда происходит что-то плохое. Меня сделали сильным, чтобы Реми не пришлось быть таковым. Так что да, я был зол, когда он ушел, но я любил его, невзирая на все его поступки – и на то, как он заставлял поступать меня.
Чарли зябко передернула плечами, а Ред продолжил:
– Когда я выполнял задания его деда, Реми хотел абстрагироваться от происходящего, поэтому я попросил его попробовать освобождать меня, спускать с поводка. Мы тогда ничего не понимали в мраках, но очень радовались, что наша задумка сработала. Каждый раз, когда я возвращался к нему, я был сильнее, чем прежде. И мог дольше сохранять форму. От Солта мы это скрывали, – добавил он. – Знала только Аделина, но она хранила наш секрет.
– Потому что они с Винсом были близки? – предположила Чарли.
Ред опустил ресницы, посмотрев вниз и в сторону.
– Когда-то все мы трое были близки. Слишком близки, возможно. У нас не было никого, кроме друг друга.
Чарли вдруг вспомнился обрывок разговора, услышанного той далекой ночью:
В словах мрака заключался некий зловещий смысл, сути которого Чарли, однако, не сумела уловить – и малодушно не решилась уточнять.
Заглянув в комнату с мониторами, она увидела, что уже началась торжественная часть – произнесение речей. Значит, времени у нее в обрез.
– Где Винс? – спросила Чарли.
Ред уставился на нее бледными глазами Винса, и она почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом. Снова нахлынуло зудящее ощущение неправильности происходящего, еще сильнее, чем прежде.
– Я знаю этот дом, – сказал Ред, – и мог бы помочь тебе выбраться так, чтобы никто не узнал, что ты вообще здесь была.
