– Да, конечно. В моем кабинете, – сказала Одетта, вставая с барного стула.
– Просто скажите мне, где… – начала было Чарли, но Одетта тут же ее оборвала:
– Не глупи. Сиди, где сидишь. – И она снова скрылась в подсобке.
Чарли вздохнула, намеренно не глядя на свою тень, которая могла двигаться – или оставаться неподвижной. А это, в свою очередь, могло означать что-то – или ровным счетом ничего.
– Я в порядке.
– Знаю.
Винс присел на корточки рядом с ней и аккуратно провел ладонями по ее рукам, проверяя, нет ли порезов. Его пальцы действовали очень бережно. Точно такими же – нежными – обычно были и его поцелуи. Никакого грубого, напористого давления на челюсть.
– Винс? – позвала она.
Он обхватил ее ладонь своими и улыбнулся, как добродушный парень, который не верит, что его разговоры о магии могли подслушать. И который надеялся, что она не в курсе или не будет слишком возражать против того, что он убийца.
Тут вернулась принесшая аптечку Одетта. Между плечом и щекой у нее был зажат сотовый, по которому она с кем-то разговаривала:
– Да-да, понимаю, что, позвони я из треклятого «Фрайдис», ко мне бы немедленно кого-нибудь прислали. – Без всяких церемоний она бросила рядом с Винсом пухлую красную сумку с символом кадуцея[11].
– Разве я не плачу налоги? Или все дело в том, что на моей вывеске нарисован кнут?
Винс порылся в аптечке, достал кусок марли и смочил его водой с мылом из раковины бара.
– Хочу вытащить несколько осколков стекла, – пояснил он.
– Тебе лучше уйти, – шепотом отозвалась Чарли. – Сейчас же.
У него в фургоне лежит труп. Казалось невозможным, чтобы полиция не обратила внимания на эту улику.
– Одну секунду.
Винс стер с ее кожи кровь и вынул из аптечки нечто похожее на пинцет для бровей. Чарли тут же стало интересно, не найдется ли там еще и подводки для глаз на случай непредвиденных обстоятельств. Зная Одетту, это представлялось вполне вероятным.
Винс с легкостью извлек стекло. Это был осколок сверкающей синей бутылки джина «Бомбей Сапфир», при виде которого у Чарли слегка закружилась голова. Она пожалела, что не хлебнула чего-нибудь перед тем, как Винс начал свои манипуляции, но последнее, что ей сейчас было нужно, – это заторможенный мозг.
– Если полиция не приедет через десять минут, я разбужу мэра, – промурлыкала Одетта в трубку. – Попомните мои слова.
Чарли понятия не имела, знает Одетта мэра или нет, но не исключала такой возможности.
– Увидимся дома, – сказал Винс, продолжая перевязывать ее ногу. Действовал он твердо и уверенно, как будто ему прежде уже приходилось заниматься подобным, а не только убивать.
Чарли сделала вдох, потом выдох. Нынешняя ночь напоминала затяжное падение в колодец. Кто знает, вдруг она до сих пор не достигла дна?
– Да, иди. Так будет лучше.
Винс встал, положил руку ей на плечо, а затем направился к задней двери.
– Куда это твой парень собрался? – спросила Одетта.
Стоя за барной стойкой, она рылась в ящиках, вытаскивая дополнительные салфетки и тематические мешалки для напитков.
– Хочет избежать встречи с местной полицией. – Чарли заставила себя подняться. – Что вы ищете?
Одетта вопросительно подняла свои татуированные брови, но, сообразив, что дальнейших пояснений ей от Чарли не дождаться, смягчилась.
– Пачку сигарет с гвоздикой. Помню, что клала ее сюда лет пять, а то и десять назад. Мне сейчас просто необходимо что-то такое, а то руки трясутся. Возможно, стоит жвачку пожевать.
– Возможно, – согласилась Чарли.
– Ты будешь? – предложила Одетта, но Чарли отрицательно покачала головой, как бы ни велико было искушение. Спиртного она так и не выпила, а уж жвачка и вовсе моментального успокоительного эффекта не окажет.
Одетта достала из сумочки пластиковый пузырек и, отвинтив крышку, вытрясла себе на ладонь и закинула в рот горсть жевательных резинок с дурью. Примерно через полчаса она либо лишится чувств, либо словит глюки.
– Ничего, если мы не будем упоминать о присутствии Винса? – спросила ее Чарли.
– Пожалуй, – протянула Одетта. – Однако была бы признательна, если бы ты сказала мне, каких неприятностей он избегает.
– Да я и сама толком не знаю, – ответила Чарли, сочиняя на ходу. – По его словам, что-то случилось, когда он был ребенком. У всех нас есть подобные истории из прошлого, которые в настоящем уже не имеют значения.
– Ох, лапочка! – Одетта положила руку Чарли на плечо и нежно его сжала. – Прошлое – это единственное, что имеет значение.
Через пятнадцать минут прибыла полиция. Сирены выли так, как будто стражи порядка всю дорогу спешили, а не появились через пятьдесят пять минут после поступления вызова. Одетта впустила их. Следователь по имени Хуарес записал рассказ Чарли о том, что какой-то мужчина ворвался внутрь и разгромил заведение. Когда Одетта объяснила отсутствие в баре камер стремлением сохранять неприкосновенность частной жизни своих посетителей, он закатил глаза. О тенях и магии не обмолвились ни словом.
