Поузи вошла в комнату, чтобы отдать ей деньги, а затем снова огляделась.
– Что делаешь? Непохоже, что дремала.
– Нет, не дремала, – призналась Чарли.
Поузи глубоко вздохнула.
– Я собираюсь приготовить лапшу и еще один кофейник кофе. У тебя есть десять минут, чтобы закончить то, что ты делаешь, а потом мы поговорим.
Как только сестра скрылась за дверью, Чарли снова вернулась к результатам поиска в Сети упоминаний об Эдмунде Карвере. Нашлось множество светских блогов с фотографиями, запечатлевшими его то на одной, то на другой вечеринке. За последние четыре года – тишина, а до этого частенько мелькали сообщения о том, что он приглашен на очередное торжественное открытие или на бал.
Чарли попалась статья о званом вечере, организованном Обществом французского наследия, в которой имелся его снимок с блондинкой, которую, если верить подписи, звали Аделина Солт. На ней было белое шелковое платье, выглядевшее особенно дорого на ее загорелом, подтянутом и, вероятно, подкорректированном хирургическим скальпелем теле.
На фотографии Винс – Эдмунд – обнимал ее одной рукой за плечи, а во второй держал бокал с шампанским. Он смеялся, и свет падал на него таким образом, что отбрасываемая им тень нависала над ними обоими.
Чарли знала эту девушку. Это она была запечатлена на фотографии, которую Винс хранил в своем бумажнике. Будучи дочерью Солта, Винсу она приходилась тетей, хотя они казались примерно одного возраста.
Аделина. Девушка, которую он звал во сне.
Несколько человек разместили под статьей свои комментарии:
Вот в чем проблема празднеств с участием «звезд», составляющих всего один паразитирующий процент населения. Пусть даже парень убийца, главное, что у него есть полезные знакомства.
Я не верю в обвинения против Реми – как не поверит ни один из тех, кто знаком с ним лично. Он всегда готов приложить усилия, чтобы помочь ближнему. Вспомним хотя бы, как он промок до нитки, вместе с персоналом устанавливая навес под проливным дождем, грозящим сорвать вечеринку в Хэмптоне, или, лежа на грязном тротуаре, пытался выудить из сточной канавы оброненный незнакомцем кошелек, чтобы вернуть владельцу. Никогда не забуду, как тайком сбежала с обеда в консерватории Центрального парка, чтобы прогуляться с Эдмундом. Именно такого парня я предпочитаю помнить.
Можете считать меня плохим человеком, но я рад, что он мертв. Жаль, что он не отправился в преисподнюю прежде, чем лишил жизни невинную девушку. Отвратительно, что кто-то пытается оправдать его, не говоря уже о том, чтобы «запомнить» его кем угодно, только не тем, кем он в действительности был – социопатом.
Чарли услышала, как сестра что-то положила в раковину, и поняла, что у нее осталось всего несколько мгновений, прежде чем придется все же поговорить с Поузи. Но сначала ей хотелось сделать еще одну вещь. Она ввела в «Гугл» имя Лайонела Солта, чего не делала уже много лет.
Обнаружилось описание его поместья в Западном Спрингфилде, по-видимому, купленного за 8,9 миллиона долларов в 2001 году, а также несколько упоминаний его имени в связи с текущими судебными процессами. Стоило Чарли увидеть снимок его дома, как у нее вспотели ладони.
Потому что это был дворец из ее детских воспоминаний.
Когда Чарли наконец вышла из спальни, Поузи, причмокивая, поглощала лапшу, обильно заправленную чесночным соусом чили. Одета она была в легинсы и безразмерную футболку, а каштановые волосы заплела в косу. И выглядела бы в этом наряде вполне обычно, если бы не подведенные глаза, накрашенные губы и высокие сапоги на молнии. Явно куда-то собирается!
«Только бы не в лабораторию», – подумала Чарли, а вслух сказала:
– Ты хотела что-то обсудить со мной в отсутствие Винса. – Она заставила себя сосредоточиться на нынешнем разговоре с сестрой, отгоняя мысли о том, что узнала. – Так в чем дело?
Поузи потыкала вилкой в миску.
– А давай прежде ты объяснишь, зачем разгромила свою спальню?
