– Эта дорога лежит к северу от Куэско. Х-х-хозяин, наш челн слепой ночью устремился в широкие воды Гьолла. Мы ступили на берег в Куэско. На палубе и под парусом мы п-п-преодолели сей путь – Бевзек и я. Пока счастливцы, подобно быстрокрылому в-в-ветру, неслись в Обитель Абсолюта, наш челн боролся с течением могучего Гьолла. Но он т-т-трудился неустанно и днем и ночью, и вот мы с вами.
– Обитель Абсолюта? – пробормотал улан. Я спросил:
– Он, наверное, недалеко отсюда?
– Я должен быть бдителен, как никогда.
– Уверен, скоро появится один из твоих товарищей. – Я поймал вороного и влез в седло.
– Х-х-хозяин, неужели ты снова нас покинешь? Бевзек лишь дважды лицезрел твое искусство.
Я хотел ему ответить, но мой взгляд уловил белое пятно между деревьями за дорогой. Там двигалось нечто огромное. Мне сразу пришла мысль о том, что наславший на нас ночниц мог держать наготове и другое оружие. Я сжал ногами бока вороного.
Он с места пустился в галоп. Больше чем пол-лиги мы скакали по узкой полоске земли между дорогой и рекой. Завидев Иону, я направил коня ему наперерез, догнал его и поведал о происшедшем.
Пока я говорил, он, казалось, напряженно думал, потом заявил:
– Никогда не видел ничего похожего на то, о чем ты рассказываешь. Но мало ли чего я не видел.
– Но согласись, такое существо не может ни с того ни с сего разгуливать на свободе, как корова на пастбище.
Вместо ответа Иона указал вперед.
Усыпанная гравием дорожка, не более кубита в ширину, вилась между деревьев. Ее окаймляло множество диких цветов, хотя в природе мне никогда не приходилось видеть такого разнообразия растений в одном месте. А камешки на дорожке все были одного размера и сияли белизной. Верно, их привезли с какого-то неведомого берега. Подъехав поближе, я спросил Иону, что может означать такая тропинка.
– Только одно. Мы ступили на землю Обители Абсолюта.
И вдруг я вспомнил это место.
– Да, – заговорил я, – однажды мы с Жозефой и еще несколько человек устроили здесь рыбалку. Мы переправились у кривого дуба…
Иона недоуменно взглянул на меня, как будто я внезапно повредился в рассудке. На мгновение я почувствовал, что действительно схожу с ума. Мне и прежде приходилось выезжать на природу, но теперь подо мной отчего-то оказался боевой конь. Мои скрюченные пальцы, как два паука, уже готовы были вцепиться в хозяйские глаза, но некий оборванец сбросил их вниз сильным ударом железной руки.
– Ты не шатлена Текла, – твердо сказал он. – Ты Северьян, подмастерье гильдии палачей, который имел несчастье любить ее. Взгляни-ка на себя!
Он протянул ко мне стальную ладонь, и я увидел лицо незнакомца – узкое, уродливое и до смерти напуганное, отражающееся в ее отполированной поверхности.
А увидев, вспомнил нашу башню и стены из гладкого темного металла.
– Я Северьян, – повторил я.
– Правильно. Шатлена Текла мертва.
– Иона…
– Да?
– Улан жив – ты только что видел его. Коготь вернул его к жизни. Я положил камень ему на лоб, а может, он просто увидел его мертвыми глазами. И сел. Он дышал и говорил со мной, Иона.
– Он не умирал.
– Ты же видел его, – возразил я.
– Я гораздо старше тебя. Еще старше, чем ты думаешь. И если я что-то и понял за время своих странствий, так это то, что мертвые не воскресают, а время не течет вспять. То, что было и ушло, не возвращается снова.
Лицо Теклы все еще стояло перед моими глазами, но пронесся темный ветер, и оно дрогнуло, потом исчезло вовсе. Я заговорил как в бреду:
– Если б я только использовал его, воззвал бы к силе Когтя на той трапезе в честь мертвой…
– Улан едва не задохнулся, но не успел умереть. Когда я освободил его от ночниц, он начал дышать и через некоторое время пришел в себя. А что до твоей Теклы – нет во вселенной силы, которая могла бы вернуть ее к жизни. Они, должно быть, выкопали ее, когда ты еще был в Цитадели, и хранили в ледяной пещере. Перед тем как показать нам, они выпотрошили ее, как куропатку, и зажарили мясо. – Он стиснул мою руку. – Северьян, не будь глупцом.
В эту минуту мне хотелось одного – умереть. Если бы вдруг опять появились ночницы, я с радостью бросился бы к ним в объятья. Но появились не они. Далеко внизу на тропинке показалась белая фигура, такая же, как та, что я видел у реки. Я вырвал свою руку из руки Ионы и поскакал ей навстречу.
Есть такие творения природы – и человека, – против существования которых восстает наш неискушенный разум. В конце концов, чтобы примириться с реальностью, мы говорим: «То было просто видение. Прекрасный и ужасающий призрак».
