Премия «Небьюла».Премия «Локус».Всемирная премия фэнтези.Премия Британской ассоциации научной фантастики.«Книга Нового Солнца» Джина Вулфа – один из самых известных научно-фантастических циклов всех времен. Это длинный волшебный роман в четырех частях. «Тень и Коготь» содержит первые две: «Тень палача» и «Коготь Миротворца», которые были награждены Всемирной премией фэнтези и премией «Небьюла».Севериан, скромный ученик палача, благословленный и проклятый даром фотографической памяти, повествует о пути, ведущим его через секс, предательства, изгнание, убийства, заговоры и тайны – к взрослению и вершине власти над древним миром Урд, озаренным умирающим солнцем.«Тень и Коготь» – первые две книги прославленной магической тетралогии «Книги Нового Солнца».«Тень палача»Севериан – ученик в Гильдии палачей и воспитанник Ордена Взыскующих Истины и Покаяния в странном декадентском мире Урд. Его изгоняют за самое страшное прегрешение в его профессии – сострадание к жертве.«Коготь Миротворца»Севериан продолжает искать свое предназначение. Связано ли оно с древней реликвией, якобы обладающей мифической силой? Должен ли Севериан сыграть роль в политических интригах государя Урд? Или ученика палача ждет иная судьба?«Волшебная вещь… Произведение искусства… Лучшая научная фантастика, прочитанная мною за долгие годы». – Урсула Ле Гуин«"Книга Нового Солнца" почти душераздирающе хороша, богата и полна нюансов, которые проявляются с каждым перечитыванием. Это шедевр Джина Вулфа». – Дэвид Лэнгфорд, критик, десятикратный лауреат премии «Хьюго»«Одна из самых амбициозных работ в фантастике двадцатого века». – Fantasy and Science Fiction Magazine«Шедевр научной фантастики, сравнимый по значимости с главными работами Толкина и Льюиса». – Publishers Weekly«Книга содержит элементы аллегории Спенсера, сатиры Свифта, общественной сознательности Диккенса и мифологии Вагнера. Вулф создает поистине чуждый социум, который читатель начинает ощущать изнутри… Попав в него, остановиться уже невозможно». – The New York Book Reviews
© Д. Старков, перевод на русский язык, 2022
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022
Быть может, свое будущее я предчувствовал с самого начала. Ржавая решетка ворот, преградившая нам путь, и пряди тянувшегося с реки тумана, обволакивавшие острые навершия прутьев, словно горные пики, и поныне остаются для меня символами изгнания. Вот почему моя повесть начинается сразу после того, как мы переплыли реку, причем я, ученик гильдии палачей Севериан, едва не утонул.
– А стража-то нет, – сказал Рох, мой друг, Дротту, хотя тот и без него отлично видел, как обстоят дела.
Парнишка по имени Эата неуверенно предложил обойти кругом. Кивок и взмах веснушчатой руки означали несколько тысяч шагов через трущобы под стеной и подъем по склону холма – туда, где стена Цитадели выше всего. Этот путь мне еще предстоит пройти – гораздо позже.
– И нас вот так, запросто, пропустят через барбакан? Ведь за мастером Гюрло пошлют.
– Но почему стража на месте нет?
– Да какая разница? – Дротт тряхнул решетку. – Эата, попробуй – может, пролезешь меж прутьев.
Что ж, Дротт – наш капитан. Эата просунул сквозь прутья плечо и руку, и тут же стало ясно, что дело безнадежно: туловище не пройдет.
– Кто-то идет, – прошептал Рох.
Дротт тут же выдернул из решетки Эату.
Я оглянулся. Там, в конце улицы, мелькали фонари; до ушей моих донеслись шаги и голоса. Я приготовился прятаться, но Рох удержал меня:
– Погоди! Они с пиками!
– Думаешь, страж возвращается?
Он покачал головой:
– Слишком много.
– По меньшей мере дюжина, – подтвердил Дротт.
Мы еще не обсохли после купания в Гьёлле. В памяти своей я и посейчас стою у тех ворот, дрожа от холода. Как все, что, будучи с виду непреходящим, неотвратимо идет к концу, мгновения, казавшиеся тогда неимоверно быстротечными, напротив, возрождаются вновь и вновь – не только в памяти моей (которая в конечном счете не позволяет пропасть ничему), в биении сердца, в морозце по коже возобновляются они, совсем как наше Содружество ежеутренне возрождается к жизни под пронзительный рев горнов.
Насколько позволял судить тускло-желтый свет фонарей, доспехов на подошедших не было, однако при них имелись не только замеченные Дроттом пики, но и топоры с посохами. Вдобавок на поясе у вожака красовался длинный обоюдоострый нож, однако меня гораздо сильнее заинтересовал увесистый ключ на шнурке, обвивавшем его шею: с виду он вполне подошел бы к замку на воротах.
Малыш Эата беспокойно шевельнулся. Главный, заметив нас, поднял фонарь над головой.
– Мы ждем здесь, чтобы пройти внутрь, добрый человек, – громко сказал Дротт.
Ростом он был повыше, но темное лицо его выражало крайнюю степень почтения.
– Только после рассвета, – буркнул вожак. – А пока, ребята, ступайте-ка по домам.
– Добрый человек, страж должен был впустить нас, но отлучился куда-то…
Вожак шагнул к нам, причем ладонь его легла на рукоять ножа.
– Нынче ночью вы сюда не пройдете.
Тут мне сделалось малость не по себе: что, если он догадался, кто мы?
Дротт отступил, а мы встали за его спиной.
– Кто вы, добрые люди? С виду – не солдаты…
– Мы добровольцы, – ответил один из подошедших. – Пришли охранять своих мертвых.
– Значит, вы можете пропустить нас.
Вожак отвернулся.
– Туда не войдет никто, кроме нас.
Ключ его заскрежетал в замке. Ворота распахнулись, и, прежде чем кто-либо успел помешать, Эата метнулся внутрь. Кто-то выругался; вожак и еще двое добровольцев ринулись следом, но Эата оказался проворней. Его шевелюра цвета пеньки и залатанная рубаха, попетляв среди осевших могил нищих, исчезли в зарослях изваяний выше по склону. Дротт тоже устремился за ним, но его схватили за руки.
– Нужно же найти его! Не украдем мы ваших мертвых…
– А тогда зачем вам туда понадобилось? – спросил один из добровольцев.
– Травы собрать, – отвечал Дротт. – Мы – подмастерья у лекаря. Больных ведь нужно лечить, как по-твоему?
Доброволец молча таращился на него. Погнавшись за Эатой, человек с ключом бросил фонарь. В неверном свете оставшихся двух фонарей доброволец выглядел сущим простаком – должно быть, из чернорабочих.
– Ты должен знать, – продолжал Дротт, – что некоторые ингредиенты обретают полную силу, лишь будучи извлеченными из кладбищенской почвы при лунном свете. Скоро ударят заморозки, и все погибнет, а нашим мастерам без запасов на зиму не обойтись. Три мастера устроили нам разрешение войти сюда нынче ночью; этого же парнишку я нанял у его отца нам в помощь.
– А вам не во что складывать эти… ингредиенты!
До сих пор не устаю восхищаться находчивостью Дротта!
– Мы вяжем их в снопы и высушиваем, – с этими словами он без малейшей заминки вынул из кармана клубок обычной бечевки.
– Понятно… – пробормотал доброволец, явно ничего не понимавший.
