— О! Кто посмеет сказать, что женщины мало возлюбили своих мужей, когда есть пример великой любви, которую испытывала Аргия, дочь Адраста, царя Аргоса, к своему мужу Полинику[223]. Этот Полиник, муж Аргины, боролся со своим братом Этеоклом за власть над Фиванским царством, которое должно было принадлежать Полинику по взаимным договоренностям. Но поскольку Этеокл возжелал завладеть царством, то его брат Полиник объявил ему войну, в которой к нему пришел на помощь со всем своим войском его господин царь Адраст. Но так несчастливо сложилась судьба Полиника, что и он, и его брат умертвили друг друга в битве, и единственным из всех троих в живых остался лишь царь Адраст.
Когда Аргия узнала, что ее муж пал в битве, то оставила свои царские покои и отправилась в путь, а с ней и все женщины Аргоса. То, что она свершила, Боккаччо описывает таким образом: «Благородная женщина Аргия услышала, что тело Полиника, ее мужа, осталось лежать незахороненным среди трупов и останков простолюдинов, убитых там. Тогда она, преисполненная скорби, скинула с себя царские одеяния и украшения и оставила роскошь и благополучие своих богато отделанных покоев. Благодаря своей непреклонной воле и пылкой любви она преодолела и поборола слабость и изнеженность женского рода и отправилась в многодневное путешествие к месту битвы, и на пути этом не страшилась ни ловушек затаившихся врагов, ни длинной дороги, ни летней жары. Придя на поле, она не испугалась ни диких зверей, ни огромных птиц, кружащих над телами погибших, ни злых духов, которые, как считают многие глупцы, витают возле тел умерших, но что самое удивительное, — говорит Боккаччо, — ее ничуть не удержал публично оглашенный указ царя Креонта[224], запрещавший кому-либо посещать и хоронить под страхом смерти тела погибших, в какой бы степени родства они ни находились»[225]. Но Аргия проделала весь свой путь не для того, чтобы подчиняться этому приказу. Она прибыла, когда уже сгущались сумерки и не побоялась нестерпимой вони, источаемой трупами. Движимая скорбью, пылкостью и отвагой, она не побрезговала притрагиваться к телам воинов, переворачивая то одно, то другое, ища своего любимого и здесь, и там. Она продолжала искать при свете небольшого факела, пока она не узнала своего возлюбленного супруга, обретя то, что так жаждала. «О! — говорит Боккаччо, — какая необычайная любовь, какая пылкая привязанность и страсть были присущи этой женщине!». Несмотря на то, что лицо ее мужа, наполовину изъеденное ржавчиной доспехов[226] и уже разлагающееся, окровавленное, покрытое пылью и липкой грязью, зловонное, где-то мертвенно-бледное, а где-то почерневшее, стало совершенно неузнаваемым, женщина не могла не узнать лика того, кого она так любила. Ни смрад, ни грязь, покрывавшая лицо, не могли помешать ей целовать и крепко обнимать мужа. Никакие приказы и запреты царя Креонта не могли помешать Аргии громко возопить: «Увы, увы! Наконец отыскала я того, кого так люблю!». Тогда она разразилась бурным потоком слез, чтобы понять, остались ли в теле его какие-то признаки жизни, покрыла уста мужа несметными поцелуями, омыла слезами его бездыханные и уже разлагающиеся останки и все это время кричала, призывая его по имени, плакала и стенала. Наконец, она устроила ему последний в жизни прощальный обряд, соорудив погребальный костер, и сожгла его тело, скорбно плача. Оставшийся пепел она заботливо собрала в золотой сосуд. Совершив все описанное, она теперь была готова подвергнуть собственное тело смертельной опасности, чтобы отомстить за мужа. Она напала на город убийц своего мужа, в чем ей помогли многие другие женщины, бывшие с ней. Они бесстрашно бились, разрушили стены и захватили город, убив всех его обитателей.