Что же касается болтливости женщин, о которой говорят мужчины, и возвращаясь к женщинам, которые любят своих мужей, такого мнения совсем не придерживался знатный римлянин Брут[236], супруг Порции. Эта знатная женщина Порция[237] была дочерью Катона Младшего[238], племянника Катона Старшего[239]. Ее муж, уверенный, что его мудрая и целомудренная жена умеет хранить тайны, рассказал ей о намерении, его и еще одного римского патриция Кассия[240], убить Юлия Цезаря в Сенате. Мудрая женщина, предвидя великое зло, которое из этого может выйти, изо всех сил старалась его отговорить от этого. Это повергло ее в такое беспокойство, что она измучилась и не спала всю ночь. Наступило утро, когда Брут вышел из своей спальни, и собрался пойти и совершить задуманное. Порция, желая предотвратить зло, взяла бритву цирюльника, как будто бы чтобы обрезать ногти и уронила ее. Затем, делая вид, что подбирает бритву, намеренно вонзила ее себе в руку. Служанки, увидев ее рану, вскричали так громко, что Брут вернулся. Увидев, что жена поранилась, он стал ее бранить и говорить, что брать в руки бритву — не ее дело, а цирюльника. Она же ему ответила, что поступок ее был отнюдь не случайным: она испытала, как ей придется совершать самоубийство, если задуманное Брутом предприятие обернется для него бедой. Он, однако, не дал себя убедить, немедленно отправился вместе с Кассием в Сенат и убил Юлия Цезаря. Их изгнали, и Брут, несмотря на то что покинул Рим, был впоследствии убит. Когда Порция, его добрая жена, узнала о его смерти, то так опечалилась, что отказалась от радости и от жизни. Так как у нее отняли ножи и все вещи, которыми можно лишить себя жизни (ведь ее намерения были хорошо известны), она подошла к огню, взяла горящие угли, проглотила их, сгорела и умерла. Так скончалась благородная Порция, самым странным способом из тех, которыми кто-либо когда-либо пользовался, чтобы умереть».
— Я по-прежнему буду выступать против тех, кто говорит, что женщины ни о чем не могут умолчать, и продолжу рассказывать о великой любви, которую многие женщины питают к своим мужьям. Знатная римлянка Курия отличалась образцовой верностью, постоянством, мудростью и очень любила своего мужа, Квинта Лукреция[241]. Ее муж, с некоторыми своими товарищами, был обвинен в некоем преступлении и приговорен к смерти. Когда им стало известно, что их ищут, чтобы предать казни, у них счастливым образом оказалось немного времени, чтобы бежать. В ужасе от мысли, что их обнаружат, они ушли прятаться в пещеры, где обитали дикие звери, но и там не осмеливались долго задерживаться. Лукреций же, по мудрости и доброму совету жены, никуда не бежал из своей спальни. Когда те, кто его искал, пришли за ним, она держала его в своих объятьях в постели, но так искусно прятала и скрывала его, что они его не заметили. Она так хорошо смогла его спрятать и укрыть в стенах спальни, что даже их слуги и никто другой ничего не узнали. Хитрость ее была такова: она как безумная, бродила по улицам, по храмам и монастырям, простоволосая, заплаканная, в бедных одеждах, заламывая руки и ударяя себя в грудь. Она повсюду искала и спрашивала, не знает ли кто-нибудь, что стало с ее супругом, куда он бежал, ведь, где бы он ни был, она желала разделить с ним тяготы его изгнания. Таким мудрым способом она смогла притвориться так, что никто не нашел его, и спасла своего мужа, при этом утешая его, полного страха и беспокойства. Говоря кратко, так она и продолжала делать, пока не спасла Лукреция от смерти и изгнания.
— Раз уж мы принялись приводить примеры в опровержение тех, кто говорит, что женщины не умеют хранить секреты, мы можем приводить их бесконечно, но достаточно упомянуть еще об одном. В те времена, когда Римом правил император и тиран Нерон[242], были мужчины, которые считали, что из-за страшных жестокостей и злодеяний, которые совершал этот человек, будет великой пользой и добром лишить его жизни. Они составили заговор против него и вознамерились его убить. Они спрятались у одной женщины, которой доверяли настолько, что не стали скрывать задуманное. Вечером, накануне назначенного дня, когда они собирались осуществить свой план, они ужинали у нее в доме и неосмотрительно заговорили об этом. К несчастью, их услышал человек, который, желая снискать благосклонность императора и получить от него милости, немедленно отправился сообщить ему об услышанном. Едва заговорщики покинули дом этой женщины, как у дверей уже стояли слуги императора. Не обнаружив в доме мужчин, они схватили женщину и привели ее к императору, который стал сурово допрашивать ее обо всем. Однако он ничего не смог добиться от нее — ни дорогими подарками и обещаниями, ни силой и пытками (Нерон не пощадил ее). Она не сказала, кто были эти мужчины, не призналась, что была с ними знакома, а только показала свое постоянство и умение хранить тайны.