В течение вот уже четырех столетий «Книга о художниках», написанная «северным Вазари», живописцем и литератором Карелом ван Мандером, является важнейшим источником для изучения истории искусства Нидерландов. В 1940 году она впервые вышла в свет в русском переводе В. М. Минорского. За прошедшие с тех пор десятилетия это издание заметно устарело. Выявились многочисленные неточности как в переводе авторского текста, так и в справочном разделе; возникла потребность в отражении нового уровня знаний о нидерландском искусстве XV–XVI веков. Настоящее издание снабжено вступительной статьей, подробными комментариями к биографиям, уточнены имена художников и топонимы, их написание приведено в соответствие с принятыми в наши дни правилами и сложившейся традицией.
1604 год был отмечен важным для нидерландской культуры событием: выходом в свет «Книги живописцев» («Het Schilderboeck») — первого сочинения о художниках, созданного за пределами Италии. Автор внушительного по объему (около восьмисот страниц) труда — Карел ван Мандер (1548–1606) — был человеком типичным для своего времени. Ученик нидерландского художника и поэта Лукаса де Хере, он с юности был приобщен к гуманистической культуре, проявлял живой интерес к античным авторам, занимался не только живописью, но и литературным творчеством. Как все молодые нидерландские художники итальянизирующего направления, он мечтал побывать на «родине искусств». Несколько лет, проведенные в Италии (около 1575–1577), дали возможность Карелу ван Мандеру не только непосредственно познакомиться с классическим наследием, но и погрузиться в художественную среду современного ему Рима, тон которой задавали представители позднего маньеризма. Предпринятая затем Мандером поездка через Базель в Вену, где он участвовал в выполнении одного из заказов габсбургского двора, еще более тесными узами связала молодого нидерландца с этим интернациональным течением.
Вторая половина XVI века — весьма своеобразный период в истории европейского искусства. С одной стороны, закат грандиозной эпохи, отмеченный явными чертами кризиса ренессансной картины мира и ренессансной эстетической системы, с другой — преддверие новой, не менее значительной по своим достижениям эпохи барокко, с многочисленными ростками будущего (напомним, что младшим современником Карела ван Мандера был Микеланджело да Караваджо — «первый живописец нового времени», как назвал его впоследствии Роджер Фрай). Вместе с тем, обладая всеми признаками переходности, художественная культура этого периода была во многом неповторима. Одной из основных ее особенностей была высокая степень интеллектуализации, часто даже приводившая художников к отрыву от действительности и погружению в своего рода «игру в бисер», — Александр Бенуа не без основания называл маньеризм «схоластикой Ренессанса». Именно тогда, впервые в истории, рисунок — искусство более интеллектуальное, нежели чувственное, — выделяется в самостоятельную сферу художественного творчества. Любопытно, что у Федерико Цуккаро, одного из главных теоретиков маньеризма, рисунок (disegno) выступает в качестве основной эстетической категории: «Он — форма, идея, порядок, правило или предмет интеллекта, в котором выражены понятные вещи»[1]. Небывалое прежде увлечение эмблематикой и сложными аллегориями, в чем живопись успешно конкурировала с популярной в то время риторической, или «ученой», поэзией; некий «отблеск кунсткамер», лежащий на искусстве; развитие иллюзионистического рисунка, с научной точностью фиксирующего всевозможных представителей флоры и фауны, и одновременно яркий расцвет орнаментики — этой «чистой математики» искусства; склонность художников к теоретизированию — все это тоже проявления указанной выше особенности маньеризма.
Карел ван Мандер был как раз из тех, кто охотно чередовал кисть живописца с пером писателя, причем его литературный дар был, пожалуй, значительнее и оригинальнее художнического. Мысль написать книгу для живописцев и о живописцах возникла у него, возможно, еще в юности. Вдохновляющим примером мог быть его первый учитель — Лукас де Хере, биография которого открывает второй том настоящих жизнеописаний. Сын скульптора и художницы, человек одаренный и широко образованный, знаток древностей, он, несомненно, оказал большое влияние на своего ученика. Его перу помимо поэтических произведений принадлежала дошедшая до наших дней лишь во фрагментах и, возможно, оставшаяся незаконченной стихотворная книга о живописцах, о которой упоминает Карел ван Мандер: «…Он начал описывать в стихах жизнь художников, но, как я ни старался, не мог отыскать этого начатого им произведения, которым, хотя и в малой степени, хотел воспользоваться сам или же напечатать его». Вслед за учителем с юных лет Карел уделял много времени литературным занятиям: на первых порах, если верить биографу, они даже превалировали над живописью. Однако, как нам представляется, вкус к теоретизированию, а также к историографии искусства развился у него в годы пребывания в Италии, когда он тесно общался с художниками круга братьев Цуккаро и познакомился с «Жизнеописаниями наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих» Джорджо Вазари, которые к тому времени уже вышли вторым изданием (1568). По-видимому, именно это сочинение укрепило нидерландца в намерении создать нечто подобное на родном языке. Это подтверждается тем фактом, что, находясь в Италии, Карел ван Мандер начал собирать и записывать сведения о местных художниках, чьи жизнеописания отсутствовали в сочинении Вазари. Впоследствии он использовал эти материалы в своей «Книге живописцев».
