Когда ему исполнилось семнадцать лет, он поехал к Антонису Блокландту в Делфт и пробыл там весь 1565 год. В 1566 году он отправился во Францию, в Париж, а оттуда — в Фонтенбло, так как осведомился, что там работало несколько молодых нидерландцев, а именно: Иероним Франкен, Аперт Франкен, Ганс де Мейер и Денис из Утрехта[378]. Он хорошо был принят в их обществе, и все вместе, соревнуясь друг с другом, весело и дружно учились в продолжение нескольких месяцев, пока король не переселил сюда свой двор. Тогда они вынуждены были покинуть Фонтенбло, и Кетель опять вернулся в Париж, где поместился в качестве нахлебника у королевского живописца по стеклу Жана де ла Гаме. Занимая здесь отдельную комнату, он писал картины с фигурами. Но когда в Париже был издан строгий королевский указ, гласивший, что все иностранцы, подданные испанского короля — а их бежало сюда из Нидерландов из-за участия в иконоборческом движении, из-за религиозных убеждений и других подобных причин очень много, — не прожившие двух лет в Париже, должны под угрозой смертной казни выехать из города, Кетель счел неразумным там оставаться и благодаря этому избег парижской ночной резни[379]. Он отправился в Голландию, намереваясь в будущем опять вернуться во Францию или же поехать в Италию. Но так как путешествия в те времена были небезопасны, то он и оставался около шести лет в своем родном городе Гауде, где было много ухаживавших за ним милых и сладко певших маленьких сирен, нередко сочинявших ему превосходные любовные песенки. Однако из-за войны там совсем почти нельзя было заниматься живописью, и Кетель в 1573 году уехал в Англию. Прибыв в Лондон, он направился в дом одного архитектора и скульптора, своего соотечественника и близкого друга его дяди, который принял его у себя очень радушно и решительно не хотел допустить, чтобы он поселился не у него, а где-либо в другом месте. Живя тут, он продал несколько картин, написанных им в Англии, завязал знакомство с ганзейскими купцами, с которых писал много портретов. Здесь он вступил в брак со своей нынешней женой[380], приехавшей для того из Голландии в Лондон, где они прожили около восьми лет, и он создал много портретов, но ни одной композиции с фигурами. Но так как его всегда влекло к этому, то он написал картину на полотне с фигурами в натуральную величину, представлявшую победу Мудрости и Осторожности над Силой, которую у него купил один очень хороший молодой человек, английский купец по имени Питер Хахтен, поднесший ее в дар господину Христофору Хаттону, ныне покойному лорду-канцлеру.
В 1578 году Кетель написал с натуры портрет английской королевы[381]. Ее величество, желая сделать приятное высокородному графу Хертфорду, дозволила писать с себя портрет в замке Хантворт, где мать графа, герцогиня Сомерсет, устроила в ее честь пир. Кетель написал также портреты графа Оксфорда, наследственного обер-камергера, и многих других знатных дворян с их женами и детьми; некоторые из этих портретов были во весь рост. В 1581 году он, покинув Англию, уехал в Голландию и поселился в Амстердаме, где также написал много портретов с натуры. Так, для дома стрелкового общества он написал роту ружейных стрелков, капитаном которой был Герман Роденбург Бете. На этой картине он изобразил и самого себя в профиль. Все стрелки стояли в галерее, где вместо колонн было изображено несколько слегка выпуклых, скульптурной работы, красивых кариатид, которые были написаны до того рельефно, что как будто бы образовывали необычайной красоты раму. Помимо замечательного сходства лиц и постановки фигур, здесь удивительно хорошо изображены шелковые материи и одежды. По низу картины идут несколько небольших аллегорий, исполненных гризайлью, и две стоячие фигуры — Марса и Вулкана, имитирующие бронзу. Для пояснения этих аллегорий Кетель написал следующие стихи:
Кетель сочинил и написал красками еще две другие нравоучительные аллегории: одну, где добродетели торжествуют над пороками, он озаглавил «Торжество добродетели», а другую, где пороки торжествуют над добродетелями, он озаглавил «Торжество порока». Эти превосходно написанные картины я видел в Амстердаме у достопочтенного господина Яна Велия. Изображения добродетелей и пороков были удивительно остроумно украшены всякого рода атрибутами и отличительными знаками, характеризующими свойства и сущность каждого лица; не менее остроумно и красиво они были и скомпанованы. Для объяснения обеих картин Кетель написал следующие стихотворения: