Гиллис был очень искусен и изобретателен в написании фигур и в композиции, к тому же удивительно приятен в беседе, почему очень многие искали его общества. Не отличаясь ни особенным благочестием, ни расположением к испанцам, он был большой проказник. Так, например, он написал однажды Богоматерь для какого-то испанца, который не хотел дать ему за нее настоящей цены; тогда он замазал картину белой клеевой краской и по ней написал Марию, очень непристойно одетую и с легкомысленной наружностью блудницы. Затем он велел пустить испанца к себе наверх, в мастерскую, и сказать, что его нет дома. Испанец, узнавший картину по внешнему виду или по имевшемуся на ней знаку, перевернул ее, увидав такого рода Мадонну, пришел в страшную ярость и побежал жаловаться к маркграфу, которым в то время был эрцгерцог Эрнст. Гиллис тем временем промыл картину и, хорошо просушив ее, поставил на мольберт. Пришедший маркграф, обратясь к Гиллису, сказал: «Что я слышу, Гиллис? Твой поступок меня огорчает. О чем ты думаешь, делая такие вещи?» Тогда Гиллис предложил ему пойти наверх и посмотреть картину; там все было в порядке, и испанец не знал, что сказать. Тогда Гиллис, в свою очередь, стал жаловаться на испанца, говоря, что тот не хотел платить ему за работу и стал чинить ему всевозможные неприятности, чтобы получить картину даром. Все это кончилось тем, что испанец оказался кругом виноват. Можно было бы рассказать еще об очень многих проказах его в этом роде, как о написанной им «Тайной вечере», где все дрались, и тоже потом им смытой, о «Страшном суде», где он изобразил самого себя сидящим со своим приятелем в аду и играющим в трик-трак, и множество подобных шуток, которые рассказывают о нем; но говорить здесь об этом было бы слишком долго, так как из этих рассказов могла бы составиться целая книга.
Когда он умирал, то завещал своим детям весь мир, говоря, что в нем кроются в изобилии богатства, но что они сами должны найти средства, как их добыть. Он умер в очень преклонном возрасте 28 декабря 1598 года. Его произведений у любителей искусств находится весьма много. В Мидделбурге у господина Вейнтгиса есть прекрасная большая его картина, представляющая, с какой торжественностью крестьяне встречают господ Шетц в качестве владельцев Обокена; картина изобилует фигурами и отличается удивительной тщательностью работы. Сверх того, там находится «Несение креста», затем ночной вид, где представлено, как ангел освобождает Петра и выводит его из темницы, и еще несколько других превосходно написанных картин.
Братья-близнецы Франс (1528/29-1560) и Гиллис (1528/29-1598) Мостарты родились в Антверпене, где работали до конца дней. Сведений об их жизни сохранилось мало. Известно, что Франс учился у Херри мет де Блеса и, подобно ему, стал пейзажистом. Учителем Гиллиса был Ян Мандейн. Помимо пейзажей со стаффажем он писал зимние виды и сцены из крестьянской жизни, увлекался изображением пожаров и эффектов лунного света, создавал произведения на религиозные сюжеты, а также рисунки для шпалер. Оба брата вступили в антверпенскую гильдию св. Луки в 1554/55 г. Рано умерший Франс Мостарт оставил немного произведений; сейчас известна единственная его подписная работа — «Пейзаж с добрым самаритянином» (Антверпен, Королевский музей изящных искусств). Гиллис Мостарт, намного переживший брата, оставил большее число картин, из которых авторскую подпись имеют «Распятие» (Копенгаген, Государственный художественный музей); «Пейзаж с бегством в Египет» (1573, Стокгольм, Национальный музей); «Крестьянский танец» (1576, Бремен, Кунстхалле); «Крестьянский танец» (1579, Прага, Галерея Ностиц).
Едва ли известность, какой пользовался искусный живописец по имени Маринус из Роймерсваля, или Маринус Зеландец, позволяет обойти его молчанием. В Зеландии прежде было много его произведений.
Он искусно писал в новой манере, но скорее грубо, чем красиво, судя по тому, что мне пришлось видеть. У Вейнтгиса в Мидделбурге есть его работы «Сборщик таможенных пошлин, сидящий в своей конторе»; картина эта, превосходно написанная, хороша и по композиции.
Время его рождения и смерти мне неизвестно, но я знаю, что он жил во времена Франса Флориса.
